– Ну, теперь давай, почини этот участок забора. Пожалуйста! – прошептала Руби, направив верхний конец жезла на частокол. Мерцающая дымка окутала частокол, скрыла и бреши, и выпавшие колья, а когда растаяла, забор вновь стал целым, совсем как в тот день, когда его только поставили.
– Вот спасибо тебе, а там может кто-нибудь и раздолбает эту спятившую кучу металлолома, – поблагодарила Руби жезл, пряча его снова в шкатулку.
6.
Новость о том, что её выбрали на должность первосвященника, для Руби сперва оказалась неожиданностью, но немного поразмыслив, она пришла к выводу, что население Форпоста просто выдвигает на эту роль всех, кто хоть по виду умеет читать.
Как человек, выросший в не самом религиозном городе Пандоры, Руби никогда не интересовалась религиями. Оказавшись в маленьком, тесном храме с каким-то идолом да с потрёпанной книгой на руках, она просто не представляла, что ей делать. Книга казалась скучной и слишком ветхой, чтобы её читать, потому и сидела недовольная Руби без какого-либо дела на ступенях храма. Вскоре к ней подошёл один из крестьян-поселенцев – Горыня, рослый широкоплечий мужик.
– Что тебе? – спросила Руби.
– Мне вот совету вашего надоть. Я тут поразмыслил, а уж нету ли тут демонов, госпожа?
– С чего ты взял это?
– Так всё неладно с Форпостом-то, сами посудите, то одно, то другое… Вот хотя б конструхт… – слегка замявшись ответил Горыня.
– От него ничего и не осталось уже, успокойся, раздолбали его.
– Не осталось, да вот не совсем, я и сам детальки подобрал, а теперь думаю уж не прокляты ли оне! – Горыня на миг спрятал свою ладонь в кармане, а затем извлёк из него пару маленьких металлических деталей.
– Эти точно не прокляты, а всё, что может быть опасно, уже другие подобрали. Зачем тебе этот мусор?
– Грузики сделать хотел, чтоб рыбу удить… Так, говорите, не прокляты?
– Нет, – покачала головой Руби. – И зачем они на рыбалке?
– Вы не знаете? – удивился мужик. – Дак пошлите, покажу!
– Нет, – ответила Руби (хотя ей и хотелось попробовать что-то новое, но Горыня как-никак был женат, притом на ревнивой и сварливой особе, приехавшей в Форпост вместе с ним).
Лицо Горыни мигом залила густая краска.
– Уж простите меня, неразумного, госпожа Думпе… Уж не знаю, чего на меня понашло… Такое дело вам предложить… – путаясь извинялся он перед Руби, глядя в землю, как провинившийся холоп перед своим хозяином. Руби было противно от этого – какая она ему «госпожа»? Дочка ремесленника, и то в лучшем случае. «Пф! Тоже мне, я тут стараюсь быть ближе к народу, не замыкаться в себе, так сказать, а они вокруг меня уж стену городят!» – расстроилась Руби.
– Ладно, показывай, где твоя рыба, – проворчала она.
В итоге, почти весь день Руби провела на речушке, текущей недалеко от Форпоста. Рыбу, правда, удалось поймать только Горыне, но сама рыбалка всё равно пришлась ей по душе. Вспомнилось что-то давно забытое, из далёкого детства, милое и беззаботное. Казалось, что она снова ребёнок, и этот бородатый великан рядом с ней – тоже. Может быть, и он чувствовал то же самое, только вдруг на лицо Горыни набежали тучи и наваждение Руби исчезло.
– Что не так? Расскажи, я всё-таки сегодня священник! – спросила она, внезапно вспомнив о своём назначении.
– Да вот, о ребятках подумалось чего-то. Очень уж мне деток хочется, да всё Хранители наши не расторопятся, видимо. Уж сколько лет мы со Степанидушкой моей живёт, а всё вдвоём, да вдвоём…
Руби промолчала. Вскоре они вернулись в Форпост, так же вместе, как и уходили. Там их уже встречала взбешённая Степанидушка – баба далеко не хрупкого телосложения, с маленькими поросячьими глазками и мощной глоткой. От неё, едва войдя в Форпост, Руби узнала о себе много нового и всё в крайне грубой манере Степанидушки. Правда, та не подозревала и о десятой доле всех преступлений Руби против общественного мнения.
– Ой, да замолчи ты уже, наконец! Разинула рот! У тебя есть муж, у меня нет – и что? Я, по крайней мере, уже рожала, а ты – ты всего лишь бесплодная пустолайка!!! – не осталась в долгу Руби. Степанидушка в ответ только выпучила глаза как рыба на суше. Побуравив друг друга взглядами ещё минуты три, обе разошлись в разные стороны. В храм Руби уже не пошла, понимая, что с задачами первосвященника, какими бы они ни были, она не справилась.
7.
Говорят, что умные учатся на чужих ошибках, глупые на своих, а дураки не учатся вообще. Руби явно относилась к последней категории. Нет, то что она проснулась одна в постели, это было нормально, но то, что за час до того в постели Руби проснулась эльфийка-бардесса из странствующего ансамбля «ЧАй», да ещё и испарилась в неизвестном направлении, ни в какие нормы уже не вписывалось.
– Что б я ещё хоть раз пошла на такое «выступление»! – ругала Руби саму себя. – О чём я вообще думала, приведя её сюда! Можно подумать, что у этой рыжей в этом бескутовом ансамбле подруг нет! Да и вообще, зачем ей нужна какая-то тётка не первой свежести! Ох, когда же это кончится, Руби?
Она ходила по избе, подбирая одежду с пола, ругалась, но никакие слова не могли выразить её злость на саму себя. Стоило ли уезжать на конец света, в глушь, только для того, чтобы снова поверить, что кто-то может полюбить её? Хоть кто-нибудь – мужчина, женщина, той или иной расы!
Наконец, Руби увидела письмо в конверте, приколотое над столом. Она внимательно осмотрела чистый белый конверт из дорогой плотной бумаги. Разглядела на восковой печати гербовый оттиск, нетерпеливо разломала печать и дрожащими руками вынула из конверта идеально сложенный лист бумаги. Конечно, это не была какая-нибудь записка от эльфийки, жадной до новых впечатлений.