Когда Иисус Христос восходил в Иерусалим, Иаков и Иоанн, сыны Зеведея, предстали пред Ним вместе с матерью своей Саломией. Кланяются Ему и просят: «хощем, говорят, да един одесную Тебе и един ошуюю сядем во славе Твоей» (Мф.20:21). Смутила Христа эта странная просьба, и Он ответил им: — «не веста, чесо просита. Несть Мое дати». (Мк.10:38–40). Почему же это? Разве Он не всемогущий Бог и не может сделать, что хочет? Кто может Ему возразить? «Воли бо Его кто противитися может?» (Рим.9:19). Иаков и Иоанн были действительно апостолами, как и прочие. Но изо всех апостолов они имеют особенный дар сродства со Христом. Хорошо. Но у Бога, повторяю, нет лицеприятия; Бог не взирает ни на ходатайство, ни на родство. Ревекка могла обманом принудить Исаака совершить несправедливость, ибо он был человек. Но Саломия не могла умолить Христа оказать лицеприятие. «Не веста, чесо просита. Несть Мое дати, но имже уготовано есть» (Мк.10:38.40). Он как бы так сказал: Я со своей стороны как никого не гоню от Моей славы, так никого и не выделяю. Предпочтение получит достойнейший. Слова «имже уготовано есть» объясняет Богослов: «Предложи действительно достойным, которые не только получили от Отца (Бога) эти свои свойства, но и сами в себе их развили». Итак Бог не лицеприятен. Он всех зовет в Свое царство, никого не выделяет, а предпочитает только достойных. Окажись и ты достоин и будешь предопределен.