Господь наш Иисус Христос возлежал за Тайной Вечерей и, обратившись к Своим ученикам, сказал им: «Аминь глаголю вам, яко един от вас предаст Мя» (Мф.26:21). Услышав это, ученики смутились, стали размышлять, озираться друг на друга и поодиночке спрашивать: «Еда аз есмь, Господи?» (Мф.26:22) Представим, что все вы, здесь присутствующие и внимающие мне, бессмертны. Но если бы сошел ангел с небес сказать, что один из вас умрет, вы все должны бы смутиться, размышлять, смотреть один на другого и говорить: «еда аз есмь, Господи?» Но дело обстоит иначе. Между учениками Христовыми одному предстоит предать Его, а все размышляют. А из вас все должны умереть, и ни один из вас не подумает сказать: «Еда аз есмь, Господи?» О, грешные христиане! Если у вас есть здравый смысл в голове и вера в сердце, каждый из вас должен подумать и сказать: «Конечно, нет сомнения, что я умру; поэтому нужно озаботиться, чтобы умереть, исправившись с помощью Божией. Время, когда я умру, неизвестно; итак, если я не знаю времени, лучше покаюсь, чтобы быть всегда готовым». Таким образом, христиане, смерть неизбежна и неизвестна, но не страшна. Хочешь видеть ее? «Прииди и виждь». Но сначала позволь мне немного отдохнуть.
2
Смерть страшна для того, кто не думает о смерти. Есть люди, которые думают, что они в мире похожи на какие–то большие деревья, глубоко укоренившиеся, цепко держащиеся за землю, — их душа остается крепко и надолго связанной земными благами, богатством, имуществом, властью. Как деревья, высоко поднимающие свою вершину, воздымаются они в гордости, тщеславии и суете; как деревья, бросающие далекую тень, имеют славу, влияние, имя. Такие деревья не боятся ветров, и такие люди не думают о смерти. «Аз же рех во обилии моем: не подвижуся во век» (Пс.29:7). Но если вдруг задует сильный ветер и ниспровергнет дерево, порвутся его корни, вершина его упадет на землю, сорвутся все листья, рассеется тень от него, засохнут его ветки и будут порублены на дрова для огня, во что превратится тогда это великое дерево? В золу. Так же, если придет смерть, которой не ожидает и не ожидал тот суетный человек, когда она придет ниспровергнуть душу, так крепко вцепившуюся в этот мир, так привязавшуюся к этой жизни, низвергнуть в могилу такую великую гордыню — о, какая сила, какая боль, какая страшная вещь! А тот, кто помнит, что ему надлежит умереть, помнит также, что не знает времени своей смерти, и понемногу удаляется от этого мира; тот понемногу распутывает узы, привязывающие его к этой жизни, приготовляется, исправляется, ожидая исполнения воли Божией. Пусть придет смерть; что сделает она ему? Только закроет глаза, чтобы он не видел суетности этого мира и не оплакивал более его несчастья. Возьмет его из этой юдоли плачевной, чтобы перенести на лоно Авраамле. Такая смерть не страшна, она очень приятна — это как бы сон упокоения, как называет ее Священное Писание, и блаженный переход от этой печальной жизни к Небесному Царству.