И начала пятиться. Пастухи хлопали бичами, но никак не могли сдвинуть её с места.
И тут навстречу отаре вышел баран. Большой, холёный, с аккуратно расчёсанной шерстью. Он пристально посмотрел на овец, несколько раз призывно проблеял. И тут же все они побежали под его защиту, дружно топоча копытцами.
Ворота закрылись. Пастухи остались снаружи.
Баран, самодовольно подрагивая курдюком, вёл отару из большого двора в малый, который вдруг стал сужаться и превратился в длинный коридор под кровлей. Копыта стучали по выбитой, без единой травинки земле.
Коридор вёл растянувшуюся отару к зияющему чернотой входу куда‑то, откуда пахло кровью и смертью.
Овцы замерли. Потом заметались, заблеяли, все как одна в панике полезли друг на друга, ища дороги назад. Но прочные дверцы за ними были уже заперты.
Баран обернулся. Снова пристально глянул, подал голос.
И все стадо тупо заторопилось за ним. В разделочный цех скотобойни.
Там каждую из овечек ждал сбивающий с ног удар электротока, острый крюк на цепи, вздымающий на высоту конвейерной ленты, под которой с большими ножами орудовали свежеватели в окровавленных клеёнчатых фартуках.
А баран уже стоял в своём стойле, пережёвывал сочную свежескошенную траву.
БЕДА.
С тех пор как я впервые принял участие в похоронах, а позже прочёл серию бальзаковских романов под знаменательным названием «Человеческая комедия», я понял: в этой земной жизни все–все наши беды (а также и радости!) временны, преходящи.
Поэтому паническое отношение к любой беде в некотором, высшем смысле — комедия. Особенно если помнить об обещанной Христом после нашей смерти вечной жизни.
Уверенность в том, что так и будет, помогает достойно встретить любую беду.
«Чужую беду рукой разведу», — укорит меня кто‑то, кому сейчас плохо; кое‑кто наверняка сочтёт простаком, поверившим в христианские басни. Там поглядим! После ухода с этого плана бытия.
БЕДНОСТЬ.
По своему опыту знаю, она схожа с морозом. Мороз может то усиливаться, то слабеть, но гнёт его ощущаешь постоянно.
Гениальный художник Ван Гог всю жизнь прожил в жесточайшей бедности. При этом многие его картины полны солнечного тепла. Взгляни хотя бы на «Ветвь сирени» или на знаменитые «Подсолнухи».
Даже написанный в один из самых трагических моментов его жизни «Автопортрет с отрезанным ухом» — свидетельство величайшего мужества человека.
В конце концов мороз постоянной бедности убил художника, но не его запечатлённую в картинах бессмертную душу.
БЕЗДАРНОСТЬ.
Не бывает бездарных людей. Убежден, каждый может проявить себя исключительно талантливым человеком. И стать счастливым. Талант заложен в каждом. У каждого — свой.
Но сколько же вокруг бездарных политиков, проповедников, художников от слова «худо», «певцов» и «певиц»!
Все они в душе глубоко несчастны и всячески стараются это скрыть. Прежде всего от самих себя.
Как часто человек не прислушивается к голосу сердца, а из честолюбия ступает на несвойственный ему путь. Предав свой талант — дар Божий, он становится бездарным.
Подобные люди внешне улыбчивы, приторно любезны и при этом скрытны, злы и мстительны.
Каждую секунду боятся, что их разоблачат. Всплывет, что они занимают не своё место.
А их место остаётся пусто…
БЕРЕГА.
Все мы, так или иначе, обитаем на берегах рек или морей. Даже если наше жилище находится далеко от воды.
Многие позабыли о живом покрове синевы, обнимающем большую часть поверхности земного шара.
Человек с сухопутной психологией обеднён, одномерен. А ведь почти все поселения возникли на берегах рек и морей — водных готовых дорог, которые не нужно ни мостить, ни асфальтировать. Да ещё вместо двигателей дармовая сила течения и ветра, надувающего паруса.
«А в городе река была.
Она зимой и летом полузабытая текла за низким парапетом».
Ранней весной во время ледохода я подростком шёл вдоль берега Москвы–реки, видел, как на кружащихся льдинах проплывают следы чьей‑то лыжни, разбросанное сено, поломанная бочка… Свидетельства жизнедеятельности далёких верховьев несло мимо Кремля в сторону Волги.
Быть может, тебе покажется странным, Ника, но именно с тех пор я осознал, что живу на берегу. И стало повеселей. Волнует душу, если с лодки или с борта корабля видишь проплывающие неподалёку края земли.