Посредством телевидения, газет, митингов гипнотизируют миллионы людей. Призывают их голосовать за себя, за «элиту».
От цвета галстука до отрепетированных у зеркала жестов и улыбок — все отрабатывается под руководством психологов, политтехнологов и прочей шушеры.
Так псевдоцелители, астрологи, предсказатели будущего, избавители от порчи, гадатели по линиям ладони и картам, прежде чем принять первых клиентов, примеривают перед зеркалом личину всеведения, собственной безошибочной правоты.
Но весь этот суетный сонм — ничто по сравнению с оккультистами–политиками. Нашей стране они не принесли ничего, кроме несчастья.
ОКУДЖАВА.
Летит тополиный пух. Июнь. Солнечным утром иду по Малой Бронной. Навстречу вдоль противоположного тротуара едут «Жигули». Тормозят.
— Володя! — слышится из приспущенного окошка.
Пока пересекаю мостовую, вспоминаю, как недавно, тоже утром, был у него дома, увидел высящийся на письменном столе солдатский кирзовый сапог, подаренный к юбилею, как Булат повёл меня пить кофе в лоджию под разноцветным тентом, где на полу в длинных ящиках росли какие‑то одинаковые растения. Оказалось, картошка.
— Здравствуй, Булат!
Стою у машины с открытой дверцей. Рассказываю, что иду от наших общих знакомых — Зои и Феликса.
— А я как раз к ним! Удивительно, что мы встретились. Такое может быть только в Москве! — говорит он на прощание.
Оглядываюсь вслед. Этого человека с его песнями, которые никогда не устареют, все любят. Он — сердце моего поколения. И этого города, тонущего в тополиной метели.
ОСТРОВА.
Из каждого окна, куда ни глянь — море. Оно в конце каждой улочки. Потому‑то и острова, что вокруг синева, чайки, мачты.
Если таких островков несколько — это называется архипелаг.
Я, как ты знаешь, провёл целую зиму на одном из островов архипелага Северные Спорады посреди Эгейского моря. А задолго до того, совсем в другой части мира, жил на южно–курильском острове Шикотан. Там вокруг океан.
Как ни странно, ни море, ни даже океан — хотя человек с ними несоизмерим — не унижают своим величием.
Наоборот, распрямляют. События жизни становятся видны в их истинном масштабе.
…Корабль или просто шлюпка в конечно итоге тоже остров. Только движущийся.
Хорошо человеку на островах.
ОТЕЦ.
Это я — то отец семилетней девочки? Какой из меня отец, папаша–воспитатель? Вообще не воспитываю. Просто люблю, обожаю.
Когда прошедшей зимой ты вдруг ни за что не захотела идти в школу, разрешил не идти. Мало того, пообещал один раз в месяц, в любой день по твоему выбору, оставаться дома. Знаю, многие нас с Мариной осудят.
Задолго до того, как началась твоя школьная жизнь, мы часто играли в «летающие колпачки». Я отказывался подсчитывать количество выигранных очков, и ты азартно считала сама, сначала загибая пальчики, а потом в уме. Так мы запросто постигли арифметику.
В те же, ещё детсадовские времена я на клочках бумаги вычерчивал в длину пустые квадратики–клеточки сначала для трёх–четырёх букв, а чуть позже и больше. Предлагал:
— Здесь прячется животное из трёх букв. С хвостом. Чтобы разгадать загадку, называй по очереди буквы!
— Буква «а»?
— Нет.
— Тогда «о»?
— Верно. Сама рисуй «о» в средней клеточке.
— Кот?! — догадывалась ты.
— Правильно! А теперь смотри! Вот восемь клеточек для слова из целых восьми букв. Тоже животное. У него язык такой же длины, как тело.
— Это нечестно. Ужасно длинное слово! И таких животных не бывает.
— Честно–честно. Называй по очереди все буквы, какие знаешь.
В конце концов все необходимые буквы встали в клеточки, и обозначилось слово «хамелеон».
Рассказал тебе о хамелеоне, нашёл соответствующую картинку в трёхтомнике Брема.
Так ты выучила алфавит, вообще научилась читать–писать. И приобрела некоторые познания в зоологии, ботанике и других интересных вещах.
Тут главное не превращать первые шаги по познанию мира в занудство.
…Недавно, вместо того чтобы скучно усесться на кухне за домашний обед, повёл в харчевню «Тарас Бульба». Накормил настоящим украинским борщом, варениками с вишнями. Под занавес заказал тебе мороженое. Да и сам перекусил с горилкой.
Мне кажется, человека, особенно маленького, не грех баловать.
Аунылых воспитателей, Ника, ты ещё встретишь. Невпроворот.