По его распоряжению Домослав не только снабдил их продуктами на месяц, но и передал Вадимиру три ладьи, которые тот собирался покупать. В отличие от княжеского тиуна, глава купеческого товарищества щедростью не отличился, отправив словен к тысячнику Громиру, который должен был помочь навербовать людей.
– Сколько вам надо и для каких целей? – сразу спросил у словен оставшийся не у дел после похода на Константинополь тысячник. – И главное – на какой срок?
– Около сотни на год для набегов в землях словен, – ответил Радослав, увидев растерянность на лице княжича.
– Это будет стоить по гривне на человека. И только потому, что вас прислал Велемудр, – произнес Громир грубо. – Две трети платите сразу, остальное – по окончании договора, в который также входит обеспечение варягов едой и всем необходимым. Если такие условия устраивают, я уже завтра начну присылать людей, куда укажете.
– Отправляй их в княжескую крепость на острове, – велел лужский судар, видя, что Вадимир так и не пришел в себя от вызывающего поведения бывшего тысячника.
– Но у нас ведь нет и пятидесяти гривен, – напомнил княжич, когда они оказались на улице.
– Зато теперь будет выбор, – заметил весело Радослав. – Да не тушуйся ты, нам ведь не нужны бродяги, первый раз взявшие в руки оружие.
Имеющихся у словен денег хватило для оплаты только шестидесяти человек, но это были опытные и хорошо вооруженные воины. Княжеский тиун на них тоже выделил продукты и передал Вадимиру десять гривен, присланных Мстивоем. А также предложил словенам доставить в Любшу груз, сразу уплатив за него двести кун, которые сын Будогоста отдал Радославу, когда они оказались в устье Луги.
– Если будет опасно, сразу перебирайся к нам на Свирь, – попросил, прощаясь, Вадимир. – Может, тебе подсобить, наверняка Буревой усилил заставы на реке?
– Ничего, справлюсь, заодно сразу проверю нанятых нами людей.
– Тогда до встречи! Как только доберусь до наших, сразу пошлю к тебе Воемира.
Простившись с мужем сестры, юноша приказал отплывать, ему хотелось как можно быстрее оказаться в Любше. Там, передав груз местному тиуну, он не захотел встречаться с воеводой Судиславом, который в прошлом году отказался принять семьи бежавших из Ладоги воинов.
Не пришлось Вадимиру повидаться и со свирским воеводой Крутом, оказавшимся в отъезде. Ждать его возвращения княжич не стал и, выяснив, что словене осели на реке Паше, сразу отплыл в ее верховья. А на третий день он уже обнимал мать, вывезенную сюда Ратшей в прошлом году.
– Ну, как тут дела? – поинтересовался Вадимир, когда к нему явились словенский воевода и казначей.
– Да вроде все в порядке, – поосторожничал старик Богша. – Избы построили до морозов, сена успели заготовить. Приведенный из твоей усадьбы скот благополучно перезимовал. Только с хлебом было туго, но по весне вспахали и засеяли все поляны, и, если Велес даст хороший урожай, зерна хватит до следующей осени.
– А как с деньгами?
– Осталось всего три сотни кун, и примерно столько же будет, если продать меха. Нам с Ратшей пришлось расплатиться за прошлый год с дружинниками.
– А сколько их у тебя осталось? – спросил княжич, посмотрев на воеводу.
– Тридцать два человека, не считая меня и лужан. Остальные по весне разошлись по домам.
– И ты отпустил?!
– Закончился срок договора, а продлевать его они отказались.
– Ладно, обойдемся без них. Кстати, где Воемир?
– В двух днях пути отсюда, – сообщил Ратша. – Мы там устроили убежище для женщин и детей на случай, если нагрянут незваные гости.
– Это хорошо, – похвалил Вадимир. – Но дожидаться гостей мы не станем, сами их навестим. Готовь воинов к походу.
Глава двенадцатая
Расплатившись в начале осени с чудинами и кривичами полученной из Ладоги сотней гривен, Буревой распустил их по домам. А сам с небольшой дружиной решил зимовать в полуразрушенном Словенске. Туда же вскоре приехал Стоян, восстановленный в должности княжеского тиуна.
Из общения с ним изборский князь узнал много любопытного о размерах податей, уплачиваемых словенскими старшинами и сударами. Платили они в основном мехами, поэтому Гостомысл, а в последние годы заменявший его Стоян отправлялись в полюдье поздней осенью. Зерном и другими продуктами подати взимались лишь с ближайших к Ладоге и Словенску селений.