- Мне пришла в голову великолепная мысль, - смеясь, говорила она. - Я придумала для вас рассказ. Представьте, вы - фокусник, и к вам приходит директор кроличьей фермы. Он жалуется, плачет, говорит: "У меня несчастье. Нечем кормить кроликов. Если до завтрашнего дня не раздобуду им корма, они начнут дохнуть. А дохлятину не продать. И забить их я тоже не могу, - нет времени, нет забойщиков, нет холодильников. Я бы их списал, как мёртвых, но надо их куда-то отвозить. Мне срочно надо утилизировать пятьсот кроликов". Вы, фокусник, делаете директору кроличьей фермы встречное предложение: "Решим твои проблемы. Сегодня директор школы попросил меня выступить на детском празднике. А там будет триста, а то и четыреста детей с родителями, дедушками и бабушками. Поэтому заготовь пять-шесть мешочков".
- С кроликами? - подключаясь, стал интересоваться я.
- Да, с кроликами. Вы директору фермы говорите: "Пока я хожу, развесь мешочки с кроликами у стенда, у деревца, у президиума". То есть там праздник, люди, Дед Мороз со Снегурочкой, а вы ходите со шляпой, вынимаете из шляпы кроликов и дарите детям. В подарок! Представляете? Человек ходит со шляпой, из шляпы вынимает кроликов и дарит, дарит, дарит, дарит. Я похожий фокус показывала в МИИТе, но только не с кроликами, а с теннисными шариками. Там ещё проще. У меня был кулёк, и у всех на глазах из воздуха я доставала шарики. Доставала и бросала их в кулёк. Немножко другой фокус.
- Мячики теннисные?
- Нет, обыкновенные, пластиковые, для игры в пинг-понг. Они маленькие, удобные, лёгкие. Я одновременно и закидывала и доставала. А всем казалось, что я только закидываю. Наверное, штук тридцать в кулёк бросила, если не больше. Все думали, он уже полный, а потом я развернула и показала, что он у меня пустой. Реакция была потрясающая.
- Ты не свою профессию выбрала. Ты, даже рассказывая о фокусах, испытываешь радость и вдохновение.
- А я всё это вижу, я это чувствую, я просто руками всё это ощущаю.
- Надо будет дать тебе возможность проявить свои таланты. Я сегодня перед сном об этом подумаю.
- Возвращаясь к тому представлению. Представляете, к вам, фокуснику, бегут дети с криками: "И я хочу кролика! И мне!" - "На, кролика. На!". А мне время от времени надо будет "заряжать"...
- Проще будет поставить перевёрнутую шляпу на стол, как в фильме Чаплина, а ты из-под стола, через отверстие, будешь кроликов мне подавать.
- Сначала фокус надо показать в зале, затем сделать вид, что стоящая на столе шляпа это та же самая, а первую незаметно убрать.
- И подобрать подставных десять детей, а остальные встанут за кроликами в очередь.
- Не надо подставных. Подходишь к первому попавшемуся ребёнку и даришь ему кролика. Представляете, какой успех! Дети счастливы, директор фермы доволен, кролики спасены. И какая слава! Ну, кто ещё из одной шляпы способен пятьсот кроликов вытащить.
- Ну, да, пятьсот кроликов, - подумав, подтвердил я. - Весь вечер будет посвящён одному фокусу, который длился долго, но все остались вознаграждены.
- Да, и президиуму тоже по кролику. Всем-всем-всем. А в конце: "А, ладно". Стенку ящика открываем и выпускаем из-под скатерти двести кроликов разом. Триста роздали поштучно, а двести - одним махом, для пущего веселья.
- А какова дальше их судьба, этих кроликов? Все встанут в очередь к повару?
- А дальше - кто как распорядится. Родители, возможно, и встанут в очередь к повару, а дети с кроликами станут играть, возьмут их в питомцы. Тут уж вы сами придумайте.
- А с директором кроличьей фермы как рассчитываться?
- Он же в рассказе - ваш друг, он сам к вам за помощью обратился. Ему куда-то нужно было девать этих кроликов. Он их уже списал, они по бумагам не существуют. А когда фокусника будут спрашивать: "Откуда кролики?" - "Ну, как же, из шляпы. Я и сам, откровенно говоря, не знаю. Волшебство". - "Покажите шляпу". - " Пожалуйста. Сами рассудите, если бы я заготавливал для фокуса, я заготовил бы одного, ну, двух, ну, десять, в конце концов. А тут - сотни, а может, и вся тысяча. Никто не считал. Это чистое волшебство".
Таня смеялась, её несло, она продолжала сочинять:
- А после этого следователь, занимавшийся этим делом, задумался: "А ведь фокусник прав. Что ж, он пятьсот кроликов для фокуса принесёт? Чушь какая-то!". И всю ночь глаз не сомкнул следователь. Жена спрашивала его: "В чём дело?" - "Да мне бы такую шляпу. Я бы бросил постылую работу и крольчатиной на рынке торговал. Шубу бы тебе справил, себе - полушубок, на рыбалку ездить".
- Ты хорошую тему для рассказа придумала, можно развить и озаглавить: "как всем сделать праздник".
- Представляете, дети будут влюблены в фокусника. Ведь родители не позволяют им держать животных, а тут им подарили. И кто подарил? Волшебник!
- Так рассказ и будет заканчиваться фразой фокусника: "И теперь меня на улице все узнают и называют не иначе, как волшебник".
- Ой, здорово! Напишите.
- Писатель - это отдельная профессия. Нельзя днем кем-то работать, а по ночам писать рассказы или романы. По меньшей мере, я так не смогу. Но ты отгадала мечту всей моей жизни. Хочется бросить всё и писать книги.
- Вы к этому придёте, - пообещала Таня, и на этом мы закончили с ней разговор.
Глава вторая. Встречи и прощание
1
В понедельник и мама, и жена успокоились. И мне даже показалось, что Галина чувствует себя виноватой. Но она, не извинилась, это было не в её правилах. В глазах жены я всё равно остался извергом и человеком, изначально во всём виноватым. К тому же, то смущение, которое я у супруги заметил с утра, очень скоро прошло, и Галина принялась меня стыдить, ругая последними словами.
Мама держала её сторону, и со своей стороны осуждала меня, не входя в суть дела, не интересуясь подробностями случившегося. А отец и брат Андрей, так же, не входя в суть дела, и фантазируя себе самые бесстыдные подробности, меня одобряли и поддерживали не скрывая зависти.
Я и в самом деле стал без вины виноватым, как метко подметил Ерофей Владимирович. Складывалась парадоксальная ситуация. Я, как мог, пытался сдерживать себя, чтобы не броситься перед Гордеевой на колени с признанием в своих нежных чувствах, а родные и близкие, в особенности, жена, изо всех сил меня, отталкивая к чему-то подобному, подталкивали.
Невозможно долго отказываться от человека, который тебе небезразличен, особенно, когда все ждут от тебя решительного шага, и более того, считают, что этот шаг тобой уже сделан. К тому же чувствовалось встречное движение со стороны Тани, и оно набирало силу.
Чтобы в устах моих это громкое заявление не прозвучало, как ничем не подтверждённое хвастовство, в качестве иллюстрации я приложу свидетельство её симпатии.
Брат Андрей жил на тот момент с женой и детьми у тёщи, Тамары Тихоновны, на Соколе. Приехал к нам на похороны и поминки своей одноклассницы, безвременно ушедшей из жизни в расцвете лет. И очень сильно набрался за поминальным столом. Он тогда уже много пил. В таком состоянии не то, что до Сокола, до родительской квартиры без помощи не в состоянии был дойти. Позвонили мне, сказали, чтобы я пришёл и забрал его. Признаюсь, придя за братом, и сам помянул покойную. И вот идем: я, опрокинувший три рюмки и брат, соплёй висящий на мне. Заходим в подъезд и встречаем Таню, выходящую из квартиры на прогулку с собакой.
Прислонив брата к стене, я кинулся к Гордеевой, и она с готовностью обняла меня, и мы принялись сладко целоваться. Забавная была картина, если смотреть со стороны. Одной рукой я держу подмышку брата, еле стоящего на ногах, опирающегося на стену подъезда, другой рукой обнимаю Таню. И тут, в шлепанцах, которые стучат по ступеням, как сопоги командора, спускается отец.