- А то, смотрю, в подъезд зашли и пропали, - стал оправдываться Фёдор Фёдорович, извиняясь перед Таней за своё появление, а пуще того за свой затрапезный вид. Он был в пижаме и в шлёпанцах. Я с трудом оторвался от Тани, и вдвоём с отцом мы поволокли ослабевшего брата вверх по лестнице в родительский дом.
Так что встречное движение очень даже чувствовалось.
Но продолжу рассказ о брате. Привели мы Андрея домой. Протрезвев, он стал кричать:
- Мама, держи меня! Знаешь, какую я женщину видел! Я удивляюсь, как не ослеп. Это была богиня, Афродита! А твой супруг, Галина, целовал её. Это неслыханно, несправедливо. На его месте должен быть я. Я - старший, я всегда был первым, я всегда был лучше его. Почему вдруг случилась такая несправедливость?
Брат Андрей закончил ГИТИС. Недолго поработал в театре, им были довольны, но он оставил сцену. Его жена, Капитолина, тоже закончила ГИТИС, родила Андрею двух детей, Максима и Юлечку. Занималась продажей квартир. В последнее время зарабатывала много денег, но ей казалось, всё было мало. Страх умереть с голода отражался в глазах Капитолины. Встречаясь с ней, её всегда хотелось накормить. С братом мы были слишком разные и с самого детства дрались. Он привык быть лидером, я старался ему ни в чём не уступать. В школе он вёл активную общественную жизнь, пел в хоре, играл в школьном драмкружке. Я же сторонился публичной жизни, хотя и в хоре пел и в драмкружок был записан. Но Андрей был солистом, а я - одним из хора. Брат в школьном спектакле "Снежная Королева" играл сразу две роли: и Кая, и принца, помогавшего Герде искать Кая, а я в этой постановке получил роль лакея, ходившего за принцем и принцессой с подсвечником. Освещая им дорогу светом, исходящем от свечей. Я не оговорился. Не перед ними, а за ними ходил, такова была задумка режиссёра.
Вне школы я был в компании брата и его друзей. Вместе ходили в кино, играли в "чижика", в "банку", в салочки на стройках. А дальше пути наши разошлись: он выбрал театральную стезю, поступив в ГИТИС на актёра, а я, через год, сдав экзамены в МГУ, стал учиться на филологическом.
Так вот, с учётом встречного Таниного движения я бы, конечно, "наложил на неё руку", как выразился мой пошлый брат, но случилось нечто, на мой взгляд, невозможное, что отложило этот желанный для меня шаг на неопределенное время.
Из нашей семьи неожиданно ушёл отец. Никаких предпосылок для этого не было, он всегда был смешлив, весел, как мне казалось, счастлив в браке. Позвонила незнакомая женщина и сообщила, что отец остаётся жить с ней и к нам больше не вернётся. Мама встречалась с ней, разлучница передала ей сумку с вещами отца. То есть, что называется, отрезал, так отрезал. Переоделся в новую одежду, а от вещей, напоминавших ему жизнь с нами, избавился. И мама эти вещи взяла и даже предлагала мне их донашивать. Странное было ощущение, человек жив, но как будто и умер, разом ушёл из нашей жизни без намёков на уход и предварительных объяснений.
Я винил в его уходе себя, своё недостойное семьянина и отца семейства поведение, о чём мне так же с упорством, достойным другого применения стали ежеминутно напоминать жена и мать. Дескать, если бы не бегал я за чужой юбкой, то и у "старого дурака" не появилось бы в голове идея бросить семью. Я поймал себя на мысли, что жена называет моего отца "старым дураком", и я, вместо того, чтобы одернуть её, стою и краснею, покорно молчу, и мать на её стороне.
Чтобы как-то обрисовать взаимоотношения Галины с моей родительницей, передам вам нечаянно подслушанный мною их разговор, случившийся ещё до рождения Полечки.
Моя матушка, Тамара Андреевна, говорила Галине:
- Терпение и труд - главные украшения для замужней женщины, а не золотые перстни с цепочками. Я в своё время как жила? Бывало, свекровь что скажет, я промолчу. Муж несправедливо отругает - стерплю. Вот и был мир в доме.
- Это вы мне для того рассказываете, чтобы я вам во всем потакала? Так сразу скажу - этого не будет. У меня свои взгляды на семейную жизнь, своя жизнь личная, в которую я не намерена никого пускать. Я воспитывалась в советской семье, что не по мне, так я прямо и скажу, молчать не стану. А если попробуете меня с мужем ссорить, я стану за него бороться всеми средствами, так как это моё, родное.
- Путаешь, Галя. Если так любишь прямоту и о родном заговорила, то сын - это, скорее, моё. Вот если бог даст тебе родить своего, то это будет твоё родное. А мой Серёжа тебе не родной. Любимый, милый, как там ещё ты его называешь, когда хочешь подольститься... Родным он тебе стать может только через ребёнка, то есть будет родным отцом твоему сыну. А пока что, без детей, вы - даже ещё и не семья, а зарегистрированные в ЗАГСе сожители. Невенчанные, расписавшиеся без родительского благословления.
- Я так и знала, что этим всё кончится, что станете такие разговоры заводить. Всё это неважно.
- Важно, милая. Ещё как важно. Это я тебе с высоты прожитых лет говорю. Когда замуж идёшь назло отцу с матерью, да ежеминутно в чужом доме характер свой заявляешь, то ничего хорошего из этого не выйдет.
- Это нам с мужем решать. Нам строить свою жизнь, у вас совета не спросим.
Такая вот была беседа. И после рождения Полечки противоречия между Галиной и моей мамой не только не сгладились, но даже усугубились. А тут вдруг объединились и пошли единым фронтом на меня.
Впрочем, их женский альянс, их женская дружба длились недолго.
Вскоре с родительницей моей случилась беда - лопнул сосуд головного мозга, и жена совершенно от неё отстранилась, предоставив мне полную свободу стирать за матушкой грязное бельё и выносить судно.
Рискую навлечь на себя ваш праведный гнев, но считаю, что должен чуть подробнее остановиться на том периоде собственной жизни, когда я ухаживал за больной матушкой.
Признаюсь, на какое-то время все мысли о Тане совершенно ушли из моей головы. Жена с дочкой переехали к тёще, на прощание сказав: "Вернёмся, когда всё закончится". Уехали, чтобы не мешать. А помогать по уходу вызвалась Тамара Тихоновна, тёща брата Андрея, тотчас перебравшаяся к нам. Она поселилась в комнате, которую в последние годы занимал отец.
Тамара Тихоновна приехала не одна, а с внуком Максимом. Приехали надолго, так как свою квартиру, по совету Капитолины, стали сдавать. Узнав от тёщи, что я живу в одной комнате с матушкой, а Галина с дочкой уехали, в освободившуюся комнату под тем же предлогом помощи больной перебрались и брат Андрей с женой Капитолиной и дочкой Юлечкой. Они тоже стали сдавать свою квартиру, купленную совсем недавно в соседнем дворе.
На словах "новосёлы" обещали всестороннюю помощь, а на деле оказались только дополнительной обузой.
Брат Андрей, не имея постоянной работы, частенько выпивал, а напившись, ходил по квартире как сомнамбула с невидящим взором. Или рыскал, как хищник, в поисках жены и детей, чтобы сорвать на них свою злость.
Случалось, Капитолина уезжала на работу, оставляя детей с пьяным отцом. И они, бедные, прятались в нашей с мамой комнате, нередко забираясь в постель к бабушке и используя её малоподвижное тело как укрытие. В такие дни я просто не пускал Андрея в нашу с мамой комнату, запирая дверь на ключ.
Закончилось всё тем, что я попросил брата с семьёй вернуться к себе, благо, была у них своя отдельная трехкомнатная квартира в соседнем дворе, а тёщу всё же оставил.
В день их переезда, помню, Капитолина настраивала радиоприемник в поисках нужной волны и поймала чей-то хриплый баритон, выводивший: "Я так скучаю по тебе, моя любовь...".
Я поймал себя на мысли, что думаю о Тане.
2
Тёща Андрея к матушке тоже почти не прикасалась. Как-то пришёл я из магазина с продуктами и попросил тётю Тому:
- Тамара Тихоновна, покормите матушку обедом, я всё уже приготовил.