- А ты, что же, без рук? Сам не можешь? - парировала обещавшая готовить и кормить.
- Мне надо ужин готовить, - пояснил я.
- Не могу, - ответила тётя Тома. - Мне надо будет сейчас к Капитолине сходить, помочь Юлечку спать уложить.
Как же было на самом деле?
Пошла Тамара Тихоновна на квартиру к дочке, разбудила там спящую Юлечку, легла на её место и стала смотреть телевизор. Та самая Капитолина, которая была не в восторге от такой помощницы, не в силах всё это выносить, пришла к нам, у нас попыталась уложить Юлечку спать, но когда это не вышло, то просто оставила ребёнка и ушла.
А ребёнок разгулялся, стал бегать по квартире, играть со мной, мешал готовить ужин, не давал кормить матушку.
Я позвонил на квартиру брату и сказал тёте Томе, что Капитолина оставила дочку и ушла, а мне нужно ужин готовить. Вырвался упрек, в том смысле, что если уж не помогаете, то хотя бы не мешайте.
Пришла тётя Тома, увела Юлечку в отведённую ей комнату с комментариями:
- Пойдём, внученька, дядя Серёжа сегодня злой.
И минуты не прошло, как опять прибежала девочка.
Я пошёл выяснять, в чём дело, и увидел такую картину: Тамара Тихоновна уставилась в телевизор и с нездоровым наслаждением смотрит криминальные новости про грабежи и убийства. Не успел я и рта раскрыть, как услышал голос матушки, доносящийся из нашей с ней комнаты:
- Умираю, есть хочу! Люди вы или звери? Дадите вы мне хоть хлеба кусок?
Я бегом побежал на кухню. Принёс тарелку разогретого супа.
- Что это? Уже обед? - удивилась родительница, словно и не кричала минуту назад. - Я только что завтракала, уноси, не хочу.
В восемнадцать часов пришла ко мне на свидание Таня.
С тётей Томой мы предварительно договорились, что на два часа она уйдет из дома.
- Мне чужое счастье невыносимо, - смеясь, пошутила Тамара Тихоновна, но гулять не пошла, объяснив свой отказ опять же готовностью прийти на помощь к больной матери. - Послушай, ты сейчас будешь занят, а вдруг Андреевне что-то понадобится.
Демонстрируя свою признательность, я приложил руку к сердцу и низко поклонился.
Только мы с Таней заперлись в свободной комнате, раздался стук в дверь.
- Мать тебя к себе зовёт, - объяснила Тамара Тихоновна.
Я застегнул пуговицы на рубашке, пошёл к матушке.
- Форточку открой, - попросила родительница.
- Больше ничего?
- Больше ничего.
Выполнив мамину просьбу, я вернулся к Тане.
Через минуту снова раздался стук в дверь.
- Иди к матери, - приказала тётя Тома.
- Звала? - войдя, поинтересовался я.
- Кто-то форточку открыл настежь, - пожаловалась моя Тамара Андреевна. - Сквозит, прикрой, пожалуйста.
- Фигаро здесь, Фигаро там, - притворяя форточку, усмехнулся я.
Вернувшись к возлюбленной, застал гостей. В моё отсутствие в комнату забежала Юлечка, а следом за ней пришла тётя Тома и, усевшись на стул, стала непринуждённо беседовать с Таней, лежащей под одеялом в чём мать родила.
- Я тебя, дурака, расхваливаю, - объяснила своё присутствие Тамара Тихоновна. - Ты, девчушка, держись за него. Сама видишь, какой он у нас молодец.
Тут и Капитолина вернулась за Юлечкой вместе со всей своей семьёй, - мужем Андреем и сыном Максимом. Брат Андрей даже и не подумал проведать больную матушку. Все собрались в нашей бывшей с женой комнате, не понимая всей непристойности своего присутствия.
- Выходите, пожалуйста, - вежливо попросил я.
Гости в ответ искренно, чистосердечно смеялись.
- У тебя здесь аура хорошая, - зло пошутила Капитолина, - надо будет тебя окончательно к матери переселить, а нам снова эту комнату занять.
Насилу спровадив родственников, я так и не приласкал Таню.
А дальше меня ждали новые испытания.
Приближалась ночь. Ночь было особое время. В матушку после полуночи словно бес вселялся, - у неё туманился разум. Мне бы выспаться перед работой, а она просила свет не гасить. На все мои робкие попытки приглушить свет мама мне указывала:
- Зачем выключаешь? Мы сейчас уйдём, свет оставь в покое.
Я ложился на диван, стоявший у стены напротив маминой кровати, и старался заснуть при свете.
- Пошли домой, - громко говорила родительница.
- Мы дома, - проснувшись и осмотревшись, успокаивал её я.
- Я кому говорю, пошли домой! Я стану караул кричать, - угрожала она и, не дожидаясь моей реакции на свои слова, начинала немедленно приводить угрозу в исполнение.- Караул! Помогите! На помощь!
- Я сейчас потушу свет, - включался я в игру с бесами, мучавшими её.
- Свет не гаси, мы сейчас уйдём, - отвечала матушка.
И так, при ярком свете пяти ламп, при её часто повторяющихся истошных криках, проходила почти что каждая ночь.
А то вдруг звонок в дверь. Открываю - на пороге Таня, вся в слезах.
- Что такое?
Оказывается, ей позвонил мой пьяный брат и сказал, что я попал в аварию, и хирурги мне отрезали ногу. "Оперировали, привезли домой, так как в больнице свободных мест нет. Серый плачет, кричит: "Жить не хочу, отравлюсь газом! Видеть никого не желаю!"".
Брат Андрей, протрезвев, объяснил это так:
- Ничего не помню, никому я не звонил. А если и звонил Тане, то только потому, что ты ей не пара, она очень красивая, она обязана тебя бросить.
В четыре часа ночи звонок. Поднял трубку - взволнованный голос Тани:
- Я просто хотела сказать, что очень сильно люблю тебя, милый.
- Ты только за этим позвонила? - осторожно поинтересовался я.
- Да, не могла не позвонить. Очень сильно сердце колотилось, я умерла бы, если бы этого не сказала.
Я сопел в трубку и молчал, не зная, что ответить.
- Спокойной ночи, - сказала Таня и осторожно положила трубку. Послышались гудки.
"Люблю тебя, милый", - повторял я мысленно её слова, возвращаясь из кухни, где стоял телефон, в комнату. И вдруг, среди ночи, запел сильным голосом:
- Без тебя, любимый мой, лететь с одним крылом...
Мама, сидевшая на краю кровати, отвлекаясь от своих мыслей, окинула меня рассеянным взглядом и опять погрузилась в раздумье.
На следующий день я поделился с братом своим намерением подать на развод с женой, чтобы иметь возможность, встав на колени, просить руку и сердце Татьяны. Андрей засуетился, накрыл праздничный стол, разволновался и, не выдержав, стал кричать:
- Тебе кайло надо дать в руки и отправить в забой, может, тогда ты поймёшь, как тяжело деньги зарабатываются!
- Ты это из какой роли вспомнил? Что хочешь сказать?
- Я это к тому, - чуть успокоился Андрей, - что чувства - это не товар. Не понимаешь? Ты хочешь молодой красивой бабе предложить свою любовь, но эта любовь ничего не стоит. Любовь - это не товар, который всегда имеет свою цену. Любовь - это пшик! Фейерверк! Бенгальский огонь! Сгорел и ничего не осталось. Пойми, такая красивая баба, как Гордеева, которая всегда себя может продать за миллион, никогда не откликнется на твои чувства. Я же хорошо рассмотрел твою Таню, ей есть что продать.
- Не каждый, Андрюша, как ты, готов себя продать, - попробовал возразить я.
- Готов каждый, - парировал брат. - Не каждый умеет. Ты хочешь получить красоту, молодость, здоровье, то есть то, о чём мечтает каждый, а взамен предложить только любовь, которую никто никогда не видел? Смешно! Чувства твои никому не нужны, тем более, что их нельзя продать. Ты, давай, предложи девушке, которая тебя любит, следующее: "Милая, давай, ты будешь меня кормить?". Я уверен, что она в ту же секунду испарится. Дёрнет от тебя, как спринтер в момент старта. Исчезнет моментально, не оставив даже запаха своих духов.
Далее стали происходить не менее занимательные вещи.
Андрей, оказывается, сразу после моего ухода написал Тане записку и отправил её с посыльным, со своим одиннадцатилетним сыном Максимом. Я это послание под заголовком "Невесте" потом читал. Содержание было следующее: "Жениться на тебе не смогу, так как не хватает финансов. Прости за суету".