- Так ты и в пищевом училась? - удивился я.
- Ты всё забыл. Я стригла волосы в Плехановском девочкам и мальчикам, которым преподавали товароведение продовольственных товаров. Они меня просвещали.
- Так ты и по колбасам специалистка? - спросил я, всем видом своим давая понять, что счастливее меня нет никого на свете.
- И по колбасам, - засмеялась Таня, понимая меня. - Но я ничего не помню. Давно это было. А последнее моё образование, - это бухгалтерские шестимесячные курсы. Однако, как же сильно у вас здесь всё изменилось. Лишь кошки у подъезда остались, как прежде. А как поживает жених мой, старший по подъезду Антонов? Всё время гулял во дворе, что-то его не видно. Ты, наверное, удивляешься тому, что я вот так, вдруг, пришла? Не удивляйся. Как услышала сегодня днём в вагоне это слово "суженая", так вся злость на тебя, весь этот морок, что последние пять лет меня окружал, - сразу спали. Поняла, что время пришло, и ты, наконец, понял то, что я знала всегда, с самого момента нашей встречи. Что мы созданы друг для друга.
Я покраснел, от услышанного у меня кружилась голова. И, чтобы не лишиться сознания от свалившегося на меня счастья, я стал отвечать на второстепенные вопросы Тани, полагая, что главное теперь уж от нас никуда не уйдёт.
- Антонов умер в прошлом году. Стал ходить, собирать подписи у жильцов, чтобы выселить Мишу Бедарева. Говорил: "Не нужен нам такой жилец в подъезде". Марк Игоревич добился того, чтобы Мише отключили воду и свет, требовал, чтобы отключили ему и газ. Но вот умер, и Бедарев у него на похоронах проникновенные слова сказал: "Хороший был человек, Марк Игоревич, сильный, но нетерпимый к слабостям других людей. Всё время мечтал о тишине и лучшей жизни. Надеюсь, что теперь он обрёл не только покой, но и жизнь лучшую". А насчёт кошек... Боев как кормил их, так и кормит. А я наблюдаю, слежу за их жизнью. Есть у нас кот Моня, он же Манифик-великолепный, он у нас хозяин. У него две жены - Соня и Хвостик. У Сони, в прошлом году родились два котёнка, два сына - Шурик и Толик. Толика забрали добрые люди, потому что он был пушистым, оранжевого окраса, очень красивый. В прошлом году приходил к нам кот Феликс, которого Моня гонял. Были захожие коты, с которыми наш Манифик дрался. А в этом году во дворе объявились два рыжих, а точнее, песочных, кота, более походящих на львов, чем на котов. Они не дрались с Моней, только выли, сидя рядом с ним, отвернув при этом друг от друга мордочки. И то ли по этому вою, то ли заметив их внушительные габариты, но Моня понял, что не стоит с ними драться. Я сначала пытался вмешиваться в их кошачьи разборки, стоял в качестве поддержки у Мони за спиной, и раза два это его выручало. "Львы" уходили восвояси. Но уходя, они были уверены в себе, да и кошки им симпатизировали. Так, на моих глазах, Манифик-великолепный утратил свою власть во дворе. Шекспировские трагедии. Страсти. И откуда эти "львы" взялись?
- Из джунглей, - томно ответила Таня и улыбнулась.
Справившись с головокружением, я было привлёк её к себе, но она отстранилась.
- Не торопись, - сказала Таня взволнованным голосом. - Полотенце в ванной есть?
- Махровое, вишнёвого цвета.
- Я на минутку, - пояснила девушка и, уходя, напомнила, чтобы я постелил постель.
Не успела Таня закрыть за собой дверь в ванную комнату, как из кухни выбежали мой отец и племянник Максим. Они занесли в туалет стремянку, чтобы через окно в стене между туалетом и ванной любоваться красотой обнажённой женщины, принимающей душ.
Счастливый человек - слабый человек. Да и потом, сопротивляться этому безобразию было невозможно. Я всё же предпринял попытку им как-то помешать, схватил отца за руку, призывая шестидесятишестилетнего "подростка" одуматься. Но тот, сняв с головы кепку, ударил меня ею наотмашь.
- Отстань, - озорно смеясь, сказал отец, забираясь вслед за внуком по ступеням наверх. - У тебя ещё будет время полюбоваться, а у нас всего пять, от силы десять минут.
Я смирился с творящимся безобразием, отправился в комнату стелить постель.
Как странно устроен человек. Была бы жива мама, я бы отца на порог не пустил, не исключаю, что даже побил бы его за то, что нас бросил. После его ухода случился с мамой инсульт, - были настолько трудные годы, что лишний раз не хочется вспоминать. Но вот мама умерла, и я остался один и в полной мере узнал, что такое "быть сиротой", ощутил, что это такое, - ужас одиночества. И когда, словно воскресший из мертвых, чтобы меня поддержать, "с того света" вернулся отец, вместо того, чтобы указать ему на дверь, как я это мысленно сотни раз за пять лет его отсутствия проделывал, я уткнул склонённую голову в его грудь и пролил потоки счастливых слёз.
Собственно, поэтому и племянника, внезапно объявившегося вслед за отцом, я не смог оттолкнуть. Его желание жить вместе с родными людьми было мне понятно.
Для того, чтобы что-то понять и кого-то простить, подчас надо многое пережить, приобрести собственный опыт.
Но вернёмся в комнату, где мы с Таней после долгой разлуки наконец, получили возможность не только обняться, но и поговорить.
- Я любила и люблю только тебя, - убеждала меня моя милая. - И кроме тебя, никого у меня не было и нет. Муж с головой ушёл в йогу, я ему не мешаю. Есть загородный дом с большим искусственным прудом, в котором Эльвинг, он же Эдик, на удочку ловит рыбу. Поймает и снова отпустит, и этим счастлив. Есть две машины, яхта. Весь мир с Кучерявым-Жулиным объехали. Все пляжи посетили, все курорты.
- И ты всё это сможешь бросить? - с недоверием спросил я.
- Если разрешишь, то я сегодня же останусь у тебя и никуда отсюда не уйду. Неужели ты не чувствуешь, что мы с тобой - едина плоть, что мы на небесах с тобой венчаны?
- Конечно, чувствовал и знал. И ни дня, ни минуты не забывал о тебе. Твой муж... Я, кстати, не знал, что хозяин магазина "Уют" Эдик Жулин и Эльвинг Кучерявый, тот, которому ты делала укладку с помощью льняного семени, это одно лицо. Так вот, Эдуард говорил мне, что справедливость - понятие субъективное. Нет, это - часть божественного промысла. Теперь я это знаю точно. Но надо как-то объясниться с Жулиным и сделать это по-людски. Я пойду сейчас на кухню, мне надо людей кормить, а ты запрись и поспи. Я постараюсь всё устроить.
Но устроилось всё само собой. Кто-то, имеющий чуткие уши, доложил хозяину магазина "Уют", что жена его у нас и, более того, заперлась вместе со мной в комнате.
Оставив Таню и ничего не подозревая, я вышел на кухню и, присев на табурет, стал размышлять, о том, как бы поделикатнее сообщить Эдуарду о его отставке. Я сидел и улыбался, глядя на то, как мило беседуют соседи и мои близкие родственники, поглощая суп. "Ты - мой суженый, ты - мой любимый...", - вспоминал я слова, сказанные Таней.
И тут вдруг, дверь в квартире у нас была открыта, на кухню ворвался разъярённый Жулин. Долго не размышляя, он кинулся на меня с кулаками. Но я и бровью не повёл, так как находился в состоянии блаженства. Соседи и родные, сообразив, в чём дело, все разом бросились на мою защиту, не щадя живота своего. Это был единый порыв, все одномоментно, без предварительной договоренности, что, собственно, и остановило разъярённого гиганта. Подобной реакции окружающих его людей он не ожидал. На его руках и ногах повисли все, даже малые дети Миша и Катя, приехавшие с мамой навестить бабушку.
Когда по моей просьбе его отпустили, он окинул всех удивлённым взглядом, посмотрел на меня в упор и сделал признание, которым спешу с вами поделиться.
- Да ты, Сергей, оказывается и в самом деле хороший человек.
Такого признания от обманутого мужа я никак не ожидал услышать. Не скажу, что я прослезился, и мы с Эдуардом обнялись, но то, что всё закончилось миром, - это правда.
22.06.2016 г.
3