Есенина в <и>юньской книжке, — в них робость художника перед самим собой и
детская, ребячья скупость на игрушки-слова, которые обладателю кажутся очень
серьезной вещью. Когда пойдет мой «Беседный наигрыш» и пойдет ли вообще? Мне
151
нужно это знать. По осени думаю издать книжку про то, что волнует теперь всех - не
знаю, найдется ли издатель, а стихи, навеянные событиями, хвалят и газеты, и
книжники.
Шлю Вам три стихотворения под общим заголовком «Лесная пороша». Про
«Избяные песни» я получил большую статью, где я сравнен ни много ни мало как с
Метерлин<к>ом — но по прочтении упомянутой статьи во мне осталась какая-то
обида, род презрения к себе. Как Вы поживаете? Как журнал?
Жизнь Вам и крепость.
Остаюсь с любовью к Вам
Н. Клюев.
22 июля.
Что же ты, родимый, не отвечаешь на мои письма? Мне бы хотелось узнать,
согласен ли ты с пониманием моим твоих стихотворений: я читал их в «Голосе жизни»
и в «Еже<месяч>ном журнале»... Читал ли ты в № 20 «Голоса жизни» мои стихи и что
про них скажешь? Я очень люблю тебя, Сережа, заочно — потому что слышу твою
душу в твоих писаниях — в них жизнь, невольно идущая. Мир тебе и любовь, милый.
Адрес: Мариинское почтовое отделение Олонецкой губ., Вытегорского уезда, Николаю
Клюеву.
Любящий тебя светло, остаюсь в ожидании.
Я живу в большой скорби.
Дорогой Александр Алексеевич, извините, что долго не отвечал на Ваше письмо,
где Вы упоминаете о моем портрете.
Не отвечал я потому, что был в отлучке в другом уезде по сплаву лесных
материалов, а теперь сенокос — всё недосуг, да к тому же я один по избяным и по
протчим делам, а портретов у меня нет. Приеду в Петроград в сентябре, снимусь и
почту за удовольствие преподнести Вам свой портрет — за великую честь считаю
иметь в свою очередь и Ваш.
Я писал в контору «Бирж<евых> вед<омостей>», чтобы мне выслали деньги за
стихи: «Мирская дума», «Кабы я не Акулиною была», «Поминный причит», «Речная
сказка», «Слезный плат» и «Рыжее жнивье», но оттуда ни слуху ни духу, а деньги мне
нужны — они дадут мне возможность съездить в Питер — на эту получку вся моя и
надежда.
Мне стыдно Вас беспокоить, но и на этот раз будьте добры посодействовать
высылке мне за упомянутые стихи по 50 коп. за строчку. Страшно бы хотелось
повидаться с Вами.
Известный Вам Николай Клюев.
Мариинск<ое> Олонецкой губ., Вытегорского уезда.
Присылаю Вам песни под тальянку, быть может, они представляют некоторый
интерес.
106. С. А. ЕСЕНИНУ
Август? 1915 г. Олонецкая губ., Вытегорский уезд
Голубь мой белый, ты в первой открытке собирался о многом со мной поговорить и
уже во втором письме пишешь через строчку и то вкратце — и на мои вопросы не
отвечаешь вовсе. Я собираюсь в Петроград в конце августа, и ты, может быть, найдешь
что-либо нужным узнать про тебя, но я не знаю, что тебя больше затрагивает, и наберу
мелочей, а нужное и полезное тебе упущу. Ведь ты знаешь, что мы с тобой козлы в
литературном огороде и только по милости нас терпят в нем и что в этом огороде есть
немало ядовитых и колючих кактусов, избегать которых нам с тобой необходимо для
здравия как духовного, так и телесного. Особенно я боюсь за тебя: ты как куст лесной
щипицы, который чем больше шумит, тем больше осыпается. Твоими рыхлыми
152
драчёнами объелись все поэты, но ведь должно быть тебе понятно, что это после
ананасов в шампанском. Я не верю в ласки поэтов-книжников и не лягать их тебе не
советую. Верь мне. Слова мои оправданы опытом. Ласки поэтов — это не хлеб живот-
ный, а «засахаренная крыса», и рязанцу, и олончанину это блюдо по нутру не придет и
смаковать его нам прямо грешно и безбожно. Быть в траве зеленым и на камне серым
— вот наша с тобой программа, чтобы не погибнуть. Знай, свет мой, что лавры Игоря
Северянина никогда не дадут нам удовлетворения и радости твердой, между тем как
любой петроградский поэт чувствует себя божеством, если ему похлопают в ладоши в
какой-нибудь «Бродячей собаке», где хлопали без конца и мне и где я чувствовал себя
наинесчастнейшим существом из земнородных. А умиляться тем, что собачья публика
льнет к нам, не для чего, ибо понятно и ясно, что какому-либо Кузьмину или графу
Мон-те-тули не нужно лишний раз прибегать к шприцу с морфием или с кокаином,
потеревшись около нас. Так что радоваться тому, что мы этой публике заменили на