народная муза тем, кто больше всех кричал (надрывая себе штаны и брюхо) об этой
музе, и вот последствия встречи... И не давятся святополки окаянные пирогом с
начинкой из потрохов убиенных, кровями венчанных, — братьев своих. Ах, слеза моя
горелая, пропащая! Белогвардейцы в нескольких верстах от Пудожа. Страх смертный,
что придут и повесят вниз головой, и собаки обглодают лицо мое. Так было без числа.
Я ведь не комиссар — не уцелею. Есенин этого не чувствует. Ему как в союзной чайной
— тепло и не дует в кафэ «Домино». Выдумывают же люди себе стену нерушимую!
Приехал бы я в Москву, да проезд невозможен: нужно всё «по служебным делам», - вот
я и сижу на горелом месте и вою как щенок шелудивый. И пропаду, как вошь под
коростой, во славу Третьего Интернационала.
Не знаете ли, где Иванов-Разумник, Андрей Белый, Ремизов, Пимен Карпов? Если
увидите кого, передайте мое слезное прошение, чтобы написали бы мне, как мне
поступить и нет ли каких-либо способов и средств, которыми бы можно было сколько-
нибудь защитить себя от неминуемой и страшной смерти с приходом белогвардейцев. В
Олонецком уезде зарезано много смирных, бедных людей по доносам, иногда за одно
слово. А кто теперь не говорит? Помню, мне передавал Блок, что в случае падения
Петрограда — можно людям искусства собраться в каком-нибудь из нейтральных
посольств, как-то особо апеллировать или что-то в этом роде. Нельзя ли мне получить
какой-либо охранной грамоты — не знаю, как назвать точнее... Писал я в Зимний
Дворец, писал в Смольный, но разве там поймут и услышат... Физически я болен
второй год. Нужно бы полечиться, пока не поздно. Но нет средств и возможностей.
Знаю, что под Москвой есть санаторий «Ильинское», но там политические комиссары
на готовом положении прохлаждаются. Где уж нам грешным!
Как процветает русское искусство? Или теперь вслух нельзя задавать таких
неблагонадежных вопросов?
Один Алексей Михайлович сказал Успенское Филиппово слово. Вы пишете о
стихах. Стыдно мне выносить их на люди. Они уже с занозой, с ядком. Бесенята обсели
их, как муху. И пишу я мало. В месяц раз. Печатаюсь в крохотной уездной газетке.
Присылаю Вам и прозу свою — думаю, не помеха будет то, что она была пропечатана в
упомянутой газетке: никто этого не знает. Вы спрашиваете цену моих стихов. Мне бы
денег и не надо - если бы центральный кооператив, что ли, выслал мне мануфактуры на
штаны 2 аршина да на кафтан 4!/2 аршина, к нему же испода 8 аршин, да ниток
160
черных, 30-й номер, три катушки. Всё же черного или вообще темного цвета. Только не
«хаки». Был бы я одет на зиму. Ведь живой о живом и смышляет. Еще прошу Вас
высылать мне журнал, передать Есенину, чтобы он написал мне, как живет и как его
пути.
До свидания, Виктор Сергеевич, приветствую Вас из жизни, а если пропаду, то из
смерти.
Николай Клюев. Адрес: г. Вытегра, Пудожский тракт, дом Абрамковой, Николаю
Ильичу Архипову для Н. Клюева. Пишите заказными.
133. И. И. ИОНОВУ
Осень 1919 г. Вытегра
Дорогой товарищ, я получил от Вас две тысячи рублей, окромя трех тысяч, которые
пошли в счет книги моей «Огненное восхождение». Я благодарен Вам за Ваше доброе
отношение как за материальную помощь, но меня несказанно радуют два-три слова в
Ваших письмах, в которых притаилась просто человечность, если не сказать
милосердие. Мои друзья, которые передавали Вам рукопись моей книги, люди очень
чистые и чуткие, уверяют меня, что Вам можно поведать не одни денежные
соображения. Они настояли на том, чтобы я обратился к Вам с настоящим письмом о
следующем: идет зима страшная, осьмимесячная гостья с мерзлым углом, с
бессапожицей, с неизбывным горем сиротства и беспощадного недуга моего. Волосы
становятся дыбом, когда я подумаю о страшной зимовке с соломенной кашей в
желудке, с невоплощенными песнями в сердце. Какую нужно веру, чтобы не проклясть
всё и вся и петь «Огненное восхождение» народа моего.
А между тем есть простое и легко осуществляемое средство поддержать жизнь мою
и не дать умереть песням моим.
Я не знаю от кого, кем и как, но из Петрограда должно быть сделано предложение
местному Вытегорскому исполкому изыскать возможность выдать мне паёк (за плату)
из упомянутого исполкома, а не из городской лавки, тогда я буду получать 25 ф. муки,