вонючая ищейка — у которой ты был и слушал слова «скользь», хорошо знала, что
лаяла прямо в цель — в сердце твое. Но ведь мы с тобой уже давно в свою очередь
знаем крепко, что львиная дружба порождает едкую чесотку у людишек, тем более у
бульварных ночных собачонок! Друг мой, прошу тебя: будь спокоен. Я и так
неизмеримо страдаю за тебя в разлуке, не прибавляй к моим мукам своих — не страдай
попусту, ибо твоя боль — отзывается во мне — вплоть до физической болезни. Как
твои простуда или паратиф — откликались во мне тоже чем-то подобным даже
физически! Поэтому будь спокоен. Только о твоем спокойствии настоящее письмо мое.
Без этого его и писать бы не следовало. Уверять тебя в моей чистоте это значит ос-
корблять тебя. Да и как ты можешь допускать темные сомнения — в сердце свое? Я
улыбаюсь и плачу в одно и то же время и, конечно, приписываю твои страдания только
твоей неопытности и неуменью различать сплетню от зависти и оскорбления твоего
деда бульварной теткой. Что же касается каких-то подробностей, то их легко скомби-
нировать — побывав хоть раз в моем жилье. Будь спокоен. Благословляю. Жду. Приеду
третьего числа.
Пишу добавку на почте, признаться, страшно встревожен, не столько за себя,
сколько за твою душеньку ангельскую, мой Пайя белокрылый. Прошу тебя — не
старайся объясняться с этой сволочью — не показывай и тени своего страдания, это
только дразнить гусей - и не отвяжешься от них сто годов. Только гордое молчание и
презрение уничтожают их. Твой ответ Иконникову должен бы быть следующий: «Мне,
мол, до всего этого нет никакого дела, да и, будучи на вашем месте, я бы не говорил
таких штук, — особенно другу про друга». Вот и всё. И никто бы не посмел брехать
дальше. Я всегда поступал так. Конечно, у тебя было к врагу дело — и ты не выплюнул
из себя обиду - это, конечно, тяжелей вдвойне. Твердо уверен, что мой тюльпан не
увянет и не надломится. Умелые бульварные профессора истратили свой газ попусту, и
ты не бросился в объятия первой встречной, на что был рассчитан вонючий выстрел.
Тут не без корысти и надежд и со стороны самого куплетиста. Приеду, если не умру,
третьего числа... Благословляю еще раз. Готовлюсь к сладкой казни. Мир тебе и жизнь!
Больше письма не будет. Телеграмма же послана: «Приеду третьего». Приезжай,
приезжай — судья мой неумолимый! Жду. Сердце и песни мои да будут тебе щитом от
темных нападений!
182. А. Н. ЯР-КРАВЧЕНКО
182
17 декабря 1932 г. Москва
Обязательные поправки в стихах для «Звезды». Общее заглавие:
Стихи из подвала
Художнику Анатолию Яру (Без Кравченко, чтобы звучало поэтичнее, и без
заголовка «Письмо».)
В строке: «Они не укоризна пиру» — нужно: «Их стон не укоризна пиру».
В стихот<ворении> «Ночь со своднею...» написано: «Ставлю я булыжной», нужно:
«Ставлю я горбатой Пресне».
Написано: терпкую росу, нужно: ярую росу.
Написано: «Заблудился Марк Аврелий», нужно: «Серебрится Марк Аврелий».
Написано: «Я выверну ишачью шею», нужно: «Я надломлю ишачью шею».
Написано: «Чиня былые корабли», нужно: «Чиня былого корабли».
Прошу тебя, друг мои верный, обратить на подчеркнутые слова самое тщательное
внимание. Это стихи твои кровные, и ты должен ради их потрудиться, даже если бы
тебе пришлось отложить свой визит к Горбову, насколько бы этот визит <ни> был для
тебя дорог!
Послал тебе большое спешное письмо с доверенностью, — посылку с палеховским
зографом. Если не передали, то сходи к Дыдыкину Николая Васильевичу, она лежит у
него на Крюковом канале, против церкви Николы Морского. Пей чай (заваривать
можно по неполной чайной ложечке) и помни своего деда — приедешь — найдешь его
еще более старым, чем в твой приезд с Горбовым. Одевай дома валенки, я думаю у вас
сыро — не захвати ревматизма — не то эта болезнь влияет на сердце и вылечивается
годами. В Москве зима пушистая и сухая. У меня в подвальце очень тепло и сухо.
Только сердце устает непрестанным созданием твоего присутствия. Твои вятские
штанишки висят в обнимку с лапотками, и я прикладываюсь к их заплаткам всякое
утро и даже ночью. Что будет дальше? Выдержит ли сердце и песня?
Твой Дед.
В стихот<ворении> «Ночь со своднею...» написано: Вяткой, Вологдой, Рязанью,
нужно: Черемисиной, Рязанью. Написано: луна косая, нужно: луна глухая. Целую до