Выбрать главу

перепечатках «Песню» а не великую «Песнь». Исправь, если можно, эту страшную

вывеску. Постарайся изъять все перепечатки.

Еще раз плачусь тебе — сообщи немедля — что значит перепечатка первой главы

поэмы? Где ее перепечатали и кто? И получает ли она распространение? Ужасаюсь, как

это всё возможно! Или ты забыл ее содержание? Или действительно это не сон, и я

должен одеть себе веревку на шею?

Подумай об этом!

191

Я получил два экземпляра — один густым лиловым шрифтом, — другой

красноватым, более четким — что это? Как это понимать? Отвечай! После этой

посылки я немедленно сжег поэму — поступи и ты так же, если не желаешь и своей

гибели. Знаю, что пишу опасными словами, но чем тебя прошибить и каким средством

заставить прийти в себя?! Я заявляю, что запрещаю издание каких бы то ни было своих

произведений! Посылаю заявление в издательство писателей об этом. Всё уничтожь!

Всё сожги!

Если не получу телеграммы, выезжаю сам!

Для чего ты прислал мне перепечатку? Разве я не мог бы сделать это сам — если бы

находил нужным? Поверь мне, что не издание, не деньги ты добыл для меня, а лишил

меня последнего куска хлеба, следом за этим - пуля или веревка - пока не верю, что это

тебе необходимо. Или действительно твой фальшивый купон — порождает и со-

ответствующие последствия. Приди в себя! Перекрестись! Опомнись! Пока не поздно -

ни одной строки ни под каким предлогом никому. У меня нет друзей, кроме тебя -

запомни это крепче! Дитятко мое пестованное, заветное, куда ты идешь? Ведь мою

кровь не отмыть тебе вовеки!

Телеграфируй немедленно, в чем смысл бандероли и т. д.!

194. А. II. ЯР-КРАВЧЕНКО

23 мая 1933 г. Москва

Возлюбленный мой брат, друг и дитя мое незабвенное! Приветствую тебя сердечно

и кланяюсь земно! Со слезами прошу прошения за вспышку гнева в моем последнем

письме. Этот гнев есть, конечно, один из видов противодействия, борьбы за свою

любовь, заботы за подлинность и сохранение любви как свободно принятого нами вы-

сокого избрания и сана. Чтобы сращивать соединительные нервы дружбы, рвущиеся и

от нашего греха, и от влияния извне, для этого необходима какая-то вечная памятка, с

чем бы связывалось непоколебимое наше решение — всё претерпеть до конца. И кроме

того, нужен таинственный ток энергии, непрестанно обновляющий первое,

ослепительное время дружбы. Что же это за памятка? Внешне и грубо это, конечно,

есть напоминание о себе — истирание пятой порога дома друга твоего, внутренне же

— это подвиг ради дружбы — некий невидимый труд — каждый день и час со скорбью

погублять душу свою ради друга и в радости обретать ее восстановленной! Так было со

мной в течение последних шести лет, из которых ни одна минута, прожитая с тобой, не

была нетворгеской. Это давало мне полноту жизни и высшее счастье! Создавался

какой-то таинственный стиль времяпровождения и речи, искусства и обихода. Ясно

чувствую, что так было накануне эпохи Возрождения, когда дружба венчала великих

художников и зажигала над их челом пламенный язык гения. В нашей дружбе я всегда

ощущаю, быть может, и маленькое, но драгоценное зернышко чего-то подлинного и

великого. Только из таких зерен сквозь дикость и тьму столетий пробивались ростки

Новой Культуры. Вот что теперь стало для меня ясно. А это не мало, это не пустяки!

Особенно для нас с тобой как художников. На этой вершине человеческого чувства,

подобно облакам, задевающим двуединый Арарат, небесное клубится над дольным,

земным. И этот закон неизбежен. Только теперь, в крестные дни мои, он, как никогда,

становится для меня ясно ощутимым. Вот почему вредно и ошибочно говорить тебе,

что ты живешь во мне только как пол и что с полом уходит любовь и разрушается

дружба. Неотразимым доказательством того, что ангельская сторона твоего существа

всегда заслоняла пол, — являются мои стихи — пролитые к ногам твоим. Оглянись на

них — много ли там пола? Не связаны ли все чувст<во>вания этих необычайных и

никогда не повторимых рун, — с тобой как с подснежником, чайкой или лучом,

ставшими человеком-юношей?

192

А эти образы — есть сама чистота, сколько-нибудь доступная земному бренному

слову. Только женское коварство как раз и черпает из мутных волн голого пола и

свинской патологии противоположное и обратное понимание. Откуда оно у тебя?