заказное. Еще раз ото всего сердца благодарю.
9 мая.
Адрес прежний.
243. Л. Э. КРАВЧЕНКО
13 мая 1935 г. г. Томск
Помните страждущих, как и сами находитесь в теле.
Послание к Евр<еям>. XIII, 3
Когда отдаешь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца, тогда свет твой
взойдет во тьме и мрак твой будет как полдень.
Книга пр. Исайи. LVIII, 10
Тяжелые переживания жизни — это божественные сотрудники, удаляющие из
нашего характера все нечистоты и наросты.
Слова Лютера
Подобно тому, как человек, когда непременно хочет открыть глухо замкнутую
дверь, пробует из связки ключей один ключ за другим, так и Провидение применяет
одно средство за другим, чтобы подействовать на сердце человека.
Александр Дюма
Во дни несчастия - размышляй.
Из книги Екклесиаста VII, 14
В чаше страдания не может быть ни одной лишней или бесполезной капли.
Из письма Александра Блока
Дорогая Лидия Эдуардовна!
237
Кланяюсь Вам земным поклоном за Ваше милосердие ко мне недостойному за
удивительное сердечное письмо, где Вы сообщаете о приезде Бори и т. д. Толечка,
конечно, поправится — он весьма упорный и жиловатый, а Судак — лекарственное
место и санатория там хорошо обставлена. Получил я и праздничную телегр<амму>.
Очень тронут и благодарен. Прошу Вас усердно напишите по листочку своим томским
друзьям - напомните им о себе - расскажите обо мне и попросите принять меня и
выслушать - я схожу с Вашими письмами и это будет самое верное. Пошлите мне —
заказным письмом. Очень этим поможете. Гладиевы обе в Новосибирске, а к другим я
схожу с нашими листочками.
В Томске стало тепло, солнышко, черемуха в почках. Окошко у меня на солнышко,
за заборкой ревет ребенок, и баба его утешает, чем бы Вы думали? Матюгами! Это
широко распространено в Сибири. Как бы плоха <ни> была погода в Севастополе —
это дело преходящее, вот Сибирь - зима была волчья, темная и угарная, на кипятке с
брусникой и небольшим количеством хлеба. Из Ленинграда мне прислали на Пасху
трое кальсон, две рубахи, простыню и пять пар носков. Ведь у меня в Москве всё
погибло, что было припасено и на черный день. Золотая статуэтка Геркулеса, четыре
монеты Александра Македонского, по старой цене стоящие пять тысяч рублей и многое
другое... Прошу Борю по приезде в Ленинград узнать условия поступления в студию
ТРАМа у Михаила Соколовского - это директор ТРАМа. Общежитие и квартира
Соколовского - Бассейная ул., №11. Меня очень просят об одном способном пареньке, а
я не знаю условий поступления. Пусть Боря не замедлит и мне сообщит. Кланяюсь
всем семейным. Живу по-старому — ничего в волнах не видно. Если будет милость и
возможность собрать посылочку, то нельзя ли раздобыть кофейку, это было бы
большой радостью. Будет время отплачу сторицей. Прощайте. Простите.
13 мая 1935 г. Н. К.
Не бойтесь, что меня Ваши письма беспокоят...
244. В. Н. ГОРБАЧЕВОЙ
25 июля 1935 г. Томск
Горячо благодарю Вас, дорогая Варвара Николаевна, за сердоболие и милосердие ко
мне горькому и недостойному. Гостинец Ваш по почтовому переводу получил. Летние
месяцы старался Вас не беспокоить своими письмами. Знаю, как Вам дорого обходится
летний отдых и как он нужен для Вас. На Вашу милостыню я жил в последние месяцы,
как никогда. Купил пшена, чаю, сахару, каждый день хлеб и молоко, но жилища не смог
переменить, хотя и были и по внутренним и внешним условиям благие и прекрасные
кельи. К несчастию моему, не дешевле сорока рублей в месяц. У меня же общая изба,
где народу 14 человек — мужичья и баб с ребятами. Моя бедная муза глубоко закрыла
свои синие очи, полные слез и мучительных сновидений. Пусть спит до первой
утренней звезды! С тревогой и болью смотрю на первые хмурые тучи, на желтеющий
уже березняк — показатель ранней сибирской 8-мимесячной зимы. Как-то буду я
коротать ее?
Здоровье мое сильно пошатнулось — лежал в больнице десять дней. Какая-то
незнакомая досель болезнь сердца и желудка: невыносимая боль. Лежал десять дней за
плату 6 руб. в сутки. Бесплатно ссыльным лекарства и больницы не полагается. Часто
вспоминаю свои «заявления», где они и читал ли их кто? Есть ли вообще надежда на
помощь мне и спасение?
Как живут поэты? Вспоминает ли кто меня? Или все слишком заняты собой?
Обидней всего, что Ленинград молчит, а ведь ему я отдал много сердца, денег и хлеба-