общества! Горе мне, волу ненасытному! Всю жизнь я питался отборными травами
245
культуры - философии, поэзии, живописи, музыки... Всю жизнь пил отблеск,
исходящий от чела избранных из избранных, и когда мои внутренние сокровища встали
передо мной как некая алмазная гора, тогда-то я и не погодился. Но всему свое время,
хотя это весьма обидно.
Я сейчас читаю удивительную книгу. Она написана на распаренной берёсте
китайскими чернилами. Называется книга «Перстень Иафета». Это не что другое, как
Русь 12-го века, до монголов. Великая идея святой Руси — как отображение церкви
небесной на земле. Ведь это то самое, что в чистейших своих снах провидел Гоголь, и в
особенности он, единственный из мирских людей. Любопытно, что в 12-м веке сорок
учили говорить и держали в клетках в теремах, как нынешних попугаев, что
теперешние черемисы вывезены из Гипербореев, т. е. из Исландии царем Олафом
Норвежским, зятем Владимира Мономаха. Им было жарко в Киевской земле, и они
отпущены были в Колывань — теперешние вятские края, а сначала содержались при
киевском дворе, как экзотика. И еще много прекрасного и неожиданного содержится в
этом «Перстне». А сколько таких чудесных свитков погибло по скитам и потайным
часовням в безбрежной сибирской тайге?! Пишу Вам в редкие минуты моей крепости
телесной. Обыкновенно я очень слаб, шатаюсь, не держусь на ногах, кричу и охаю от
боли в сердце и в голове.
254. Н. Ф. ХРИСТОФОРОВОЙ
25 октября 1936 г. Томск
Дорогая Надежда Федоровна! Будьте благосклонны к предварительным стихам
греческого поэта Феогнида! Жил в половине шестого века до нашей эры. Мне попались
из него отрывки и очень меня поразили:
Слишком в беде не горюй и не радуйся слишком при счастье: То и другое умей
доблестно в сердце нести!
❖ ❖❖
Сердце! Не в силах тебе я доставить, чего ты желаешь. Нужно терпеть: красоты
хочешь не ты лишь одно!
Не было, нет и не будет вовек человека такого, Кто бы в Аид низошел, всем на
земле угодив!
Радуйся жизни, о дух мой! Появятся скоро другие Люди, а я, умерев, черною стану
землей!
Бедность проклятая! Как тяжело ты ложишься на плечи! Как развращаешь зарйз
тело и душу мою! Я так люблю красоту и молитву, а ты против воли Учишь насильно
меня грех возлюбить и позор!
Это классическое язычество, а вот тропарь Роману Сладкопевцу: «Се питаеши
красными песнопениями помыслы наши и пополняеши сладости божественные — паге
всего богатства мира, пищи и пития тленных! Цитра златая, нищетой богатая!»
Я так нищ, что оглядывая<сь> на себя, удивляешься чуду жизни - тому, что ты еще
жив. На меня, как из мешка, сыплются камни ежечасных скорбей от дальних лжебратий
и ближних — с кем я живу под одной крышей. Но как ветром с какой-то ароматной
Виф<с>аи-ды пахнёт иногда в душу цитра златая, нищетой богатая! Я всё более и
более различаю эту цитру в голосах жизни. Всё чаще и чаще захватывает дух мой
неизглаголанная музыка. Ах, не возвращаться бы назад в глухоту и немоту мира! Как
блаженно и сладостно слушать невидимую цитру!
Вот еще из русских гимнов. Из письма Иоанна Кронштадтского:
Как тебе приятно, как весело Сидеть под цветущей яблоней; — Она проста —
потому и счастлива. Бог прост, и душа проста. Какая радость знать это!
Я не пишу никаких произвольных выводов от себя, но не могу не поделиться с
Вами этим небесным бисером. А уж выводы сделайте сами.
246
Я получил от Вас перевод - в самый черный день нужды. Смотрю на Вашу руку с
милостыней для меня недостойного глазами, полными слез. 25 окт<ября> — получил и
письмо. В Ваших словах я всегда нуждаюсь. Прошу Вас не оставлять меня весточкой
— мне веселей от них на чужой стороне. От Н<адежды> Андр<еевны> ничего не полу-
чал, попросите ее о милостыне. Быть может, я и потянусь еще сколько-нибудь. 10
ноября нужно платить за месяц харчей хозяевам 75 руб. Если я их соберу — месяц
вперед буду жить без намеков и шпилек. О, как они тяжелы и как от них больно! Если
сколько-нибудь возможно - помогите к этому числу! 30 руб. пошли за сентябрь. Я не
могу еще ходить в лавочку, чтобы как-либо промыслить себе пропитание. Всецело
завишу от Анны Исаевны — властной и дикой мещанки. Очень тяжело. Только ночью,
уже в часа 3—4, начинаю отходить от дневной брани и избяных криков и... для бедной
души моей играет Роман Сладкопевец на своей золотой цитре, и я засыпаю