слезами за помощь, за 100 и 60! Время делает свое, и я всё реже и реже получаю
милостыню от своих милых и кровных. Осталось еще полтора года. Вероятно, они
будут самые тяжелые без помощи, при моем нездоровье. Все три последних месяца я
не слезал с постели — от тяжело<го> гриппа, теперь хожу, но плохо, и глубокий
непрерывный бронхит истерзал меня. На великую беду Толечка обещал платить за
лучшую и теплую комнату, я поверил, переехал, но теперь меня гонят за неуплату.
Обещание осталось лишь словами. Неимоверная горечь на мои старые раны!
У вас там весна, а здесь мороз, - едва почернела дорога. Если возможно, не оставьте
меня на праздники без милостыни! Прошу и молю Вас! Если зайдет милый Толечка -
поговорите с ним о ковре. Скажите ему, что не было бы для меня лучшей радости
знать, что мой любимый и заветный ковер украшает его комнату! Но он ведь при
деньгах, знает мое исключительное горемычное положение, почему же он уклоняется
от уплаты за него каких-то грошей?! Прошу Вас передать ему точно эти слова! На днях
ухожу опять в конуру за 25 руб., полутемную и сырую. И то слава Богу. Город не имеет
жилплощади. Крепко обнимаю Журавиного Гостя, большим крестом благословляю
крестника. Земно кланяюсь Вам! В предыдущем письме я просил Вас раздобыть мне
что-либо из белья. На мне одни лохмотья! Восемь месяцев не был из-за болезни в бане.
Самому не дойти, а помочь некому. Прощайте. Живите. Прошу о весточке! Адрес
можно: Мариинский пер., 38, только заказным письмом, простое не передадут.
Такие варнаки около меня.
262. В. Н. ГОРБАЧЕВОЙ
Дорогая Варвара Николаевна, приветствую Вас и Егорушку и милого Журавиного
Гостя. Теперь вы все, верно, на даче — на своем старом балкончике, — где стихи с
ароматом первой клубники, яблони цветут. Моя весна до Николы с ледяным ветром, с
пересвистами еловых вершин. Перевод (30) получил — благодарю, да будет светлой
Ваша весна! Прошу Вас поговорить по телефону или написать подробней Надежде
Андреевне о покупке ковра, что он подлинно персидский, старый, крашен не анилином,
ремонту лишь руб. на 25-ть. Я писал своему племяннику, умолял его о ковре за 400
руб., но ответа не получил. Если его увидите, то скажите эти условия. Я очень
нуждаюсь. Здоровье тяжкое. Адрес новый: Старо-Ачинская ул., № 13.
♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦
Деловые бумаги
♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦
251
252
1
18 сентября 1915 г. Петроград <ДОГОВОР>
915 года, сентября 18 дня. Продано мною, Николаем Алексеевичем Клюевым,
Михаилу Васильевичу Аверьянову право первого издания книги моих песен и стихов
под заглавием «Мирские Думы» в количестве трех тысяч штук экземпляров за сумму
двести пятьдесят рублей, в счет которых получено мною сто двадцать пять рублей, а
остальные получить мне к первому ноября этого года.
Мариинское почтовое отделение Олонецкой губ. Вытегорского уезда сто двадцать
пять рублей получено мной — Николай Алексеевич Клюев. Сентября 18 дня, 1915 г.
Остальные сто двадцать пять рублей получил 8 ноября 1915 года Николай Алексеевич
Клюев.
Разрешаю М. В. Аверьянову выпустить условленное количество (три тысячи экз.) в
трех последовательных изданиях.
Н. Клюев.
2
До 27 февраля 1916 г. Петроград
В комиссию для пособия литераторам при Академии наук
ПРОШЕНИЕ
Мы, поэты-крестьяне, Николай Алексеевич Клюев и Сергей Александрович
Есенин, почтительнейше просим комиссию пособия литераторам при Академии наук
помочь нам в нашей нужде.
Нужда наша следующая: мы живем крестьянским трудом, который безденежен и,
отнимая много времени, не дает нам возможности учиться и складывать стихи. Чтобы
хоть некоторое время посвящать писательству не во вред и тяготу нашему хозяйству и
нашим старикам-родителям, единственными кормилицами которых также являемся мы,
нам необходима денежная помощь в размере трехсот рублей на каждого.
(Заслуги наши перед литературой выражаются в сборниках стихов и
сотрудничестве в лучших журналах и газетах.)
Подпись: Николай Клюев Сергей Есенин
Адрес: Петроград, Фонтанка, дом № 149, кв. 9.
3
После 27 февраля 1916 г. Петроград <ПРОШЕНИЕ>