Выбрать главу

подписи и удостоверяется.

Пред<седатель> с<ельского> С<овета> МП

<подпись> Долгушев

12/1Х.31 г.

99

1932 г. Ленинград

Во Всероссийский Союз советских писателей поэта Николая Клюева

ЗАЯВЛЕНИЕ

По крайней нужде и тяжелой болезни прошу Союз о вспомоществовании в размере

ста рублей.

Н. Клюев.

1932 г.

23

20 января 1932 г. Ленинград

В Правление Всероссийского Союза советских писателей поэта Николая Клюева

ЗАЯВЛЕНИЕ

На запрос Союза о самокритике моих последних произведений и о моем

общественном поведении довожу до сведения Союза следующее: Последним моим

стихотворением является поэма «Деревня». Напечатана она в одном из виднейших

журналов республики и, прошедшая сквозь чрезвычайно строгий разбор нескольких

редакций, подала повод обвинить меня в реакционной проповеди и кулацких

настроениях. Говорить об этом можно без конца, но я, признаваясь, что в данном

произведении есть хорошо рассчитанная мною как художником туманность и

преотдалённость образов, необходимых для порождения в читателе множества

сопоставлений и предположений, чистосердечно заверяю, что поэма «Деревня», не

гремя победоносною медью, до последней глубины пронизана болью свирелей,

рыдающих в русском красном ветре, в извечном вопле к солнцу наших нив и

чернолесий. Свирели и жалкованья «Деревни» сгущены мною сознательно и родились

из причин, о которых я буду говорить ниже, и из уверенности, что не только сплошное

«ура» может убеждать врагов трудового народа в его правде и праве, но и признание им

своих величайших жертв и язв неисчислимых, претерпеваемых за спасение мирового

тела трудящегося человечества от власти желтого дьявола — капитала. Так доблестный

воин не стыдится своих ран и пробоин на щите, — его орлиные очи сквозь крови и

желчь видят

На Дону вишневые хаты. По Сибири лодки из кедра.

(Из поэмы «Деревня»)

Разумеется, вишневые хаты и кедровые лодки выдвигаются мною не как

абсолютная ценность и тем более не как проклятие благороднейшим явлениям

цивилизации (радио, учение об электронах и т. п.). Я двадцать пять лет в литературе,

просвещенным и хорошо грамотным людям давно знаком мой облик как художника

своих красок и в некотором роде туземной живописи. Это не бравое «так точно»

царских молодцов, не их казарменные формы, а образами живущие во мне заветы

Александрии, Корсуня, Киева, Новгорода от внуков Велесовых до Андрея Рублёва, от

Даниила Заточника до По-сошкова, Фета, Бородина, Врубеля и меньшого в шатре Отца

— Есенина. Если средиземные арфы живут в веках, если песни бедной, занесенной

снегом Норвегии на крыльях полярных чаек разносятся по всему миру, то справедливо

260

ли будет взять на финку берестяного Сирина Скифии, единственная вина которого - его

многопестрые колдовские свирели. Я принимаю и финку, и пулемет, если они служат

Сирину-искусству, но, жестоко критикуя себя за устремление связать свое творчество с

корнями мировой культуры, я тем не менее отдам свои искреннейшие песни революции

(конечно, не поступаясь своеобразием красок и слова, чтобы не дать врагу повода

обвинить меня в холопстве).

Первая часть «Деревни» — это дума исторического пахаря, строки же

Объявится Иван третий Попрать татарские плети —

скрывают за собой тот же смысл, что и слова в моем известном стихотворении

«Ленин» —

То черной неволи басму Попрала стопа Иоанна...

Неуместная повышенность тона стихов «Деревни» становится понятной, если

правление Союза примет во внимание следующее: с опухшими ногами, буквально

обливаясь слезами, я, в день создания злополучной поэмы, впервые в жизни вышел на

улицу с протянутой рукой за милостыней. Стараясь не попадаться на глаза своим

бесчисленным знакомым писателям, знаменитым артистам, художникам и ученым, на

задворках Ситного рынка, смягчая свою боль образами потерянного избяного рая,

сложил я свою «Деревню». Мое тогдашнее бытие голодной собаки определило и

соответствующее сознание. В настоящее время я тяжко болен, целыми месяцами не

выхожу из своего угла, и мое общественное поведение, если под ним подразумевать

неучастие в собраниях, публичные выступления и т. п., объясняются моим тяжелым

болезненным состоянием, внезапными обмороками и часто жестокой зависимостью от