Огонь же не разгадан и ангелами — он от уст Агнца. От огня - Роза поцелуя. Рождество
поцелуя празднуется, как некогда рождество слова во плоти (Слово стало плотию).
Подземные пасечники это знают.
Февраль 1923
Чтобы быть писателем, — надо быть богатырем Черномором, чтобы во всякое
время выйти из книжного моря на злат берег, где нетленный город Красоты и Иван-
царевич - мирское сердце.
Апрель 1923
26
Паровому котлу нечего сказать на языке искусства и религии. Его глубины могут с
успехом исчерпать такие поэты, как Бердников или Арский. Мы же помолчим до
времени.
20 июня 1923
27
Критики моей поэмы «Мать-Суббота» указывают на умность этого произведения,
противопоставляя ей «глуповатую поэзию» как подлинную. Конечно, если считать
поэзией увядающую розу, луну и гитару, то мои критики правы.
Мой же мир: Китеж подводный, там всё по-другому. Рассказывая про тайны этого
мира, я со страхом и трепетом разгребаю словесные груды, выбирая самые точные
образы и слова для выявления поддонной народной правды. Ни убавить, ни прибавить
словесной точности я не дерзаю, считаю за грех. Самоцветный поддонный ум может
быть судим только всенебесным собором.
41
«Мать-Суббота» — избяной Экклезиаст, Евангелие хлеба, где Лик Сына
Человеческого посреди животных: льва, вола, орла и ангела любви Иоанновой.
20 июня 1923
28
Популярность не есть прекрасное. «Чудный месяц» популярен, но слава его позорит
искусство. В квашне Анны Ахматовой - закваска «чудного месяца», оттого ахматовские
бисквиты стали вкусны для чистой публики. Это зловещий признак, и я не радуюсь
такой бисквитной популярности.
«Сердце словно вдруг откуда-то...» - вот строчка, которой устыдился бы и Демьян
Бедный! А она пышно напечатана в «Тяжелой лире» Владислава Ходасевича... Проходу
не стало от Ходасевичей, от их фырканья и просвещенной критики на такую туземную
и некультурную поэзию, как моя «Мать-Суббота». Бумажным дятлам не клевать моей
пшеницы. Их носы приспособлены для того, чтобы тукать по мертвому сухостою так
называемой культурной поэзии. Личинки и черви им пища и клад. Пусть торжествуют!
❖❖♦>
Ходасевич это мертвая кость, да и то не с поля Иезекиилева, а просто завалящая.
<1923>
30
Я очень люблю живопись старых голландских мастеров, их пищ-ные миры, города
из редиски, рыб и окороков, - пир сытости, смачных губ и беспощадных зубов... Но в
стране еды и здоровья, в сальном и брюквенном воздухе не слышно свирели ангела,
стука его золотого цепа, молотящего жито созвучий.
<1923>
31
Блок отгорожен от живого солнца и живой земли Офицерской улицей. Теперь он
ближе к подлинной России и к избяному раю, чем к так называемой жизни.
<1923>
32
Мне надо идти куда-нибудь в приход священником, и ничего мне не нужно,
насущное будет. Уж слишком тяжел стихотворный крест.
Декабрь 1923
Сегодня во сне слышал стихи:
Чтоб Русь, как серьга, повисла В моем цареградском ухе...
<1923>
34
Видел на Сенной рыбину в сажень — 2000 руб. фунт. Тут видел леща с решето в
обойме. И возрадовалось сердце мое, учуяло ухо рыбий голос, что не оскудела еще
речная, озерная и поморская Россия рыбником румяным, ухой поминальной, майками
да икрой именинной.
Весело мне стало. Пришел домой, как с митрополичьей трапезы, в ушах соленое
Поморье шумит, здоровья прибавляет.
За здоровье и люблю Сенную паче всех питерских кружал и ристалищ.
Январь 1924
35
Вот подлинно огненное имя: протопоп Аввакум! После Давида царя — первый поэт
на Земле, глубиною глубже Данте и высотою выше Мильтона. А хвалят Ваську
Князева!.. Оттого и вянут розы на земле и мед в ульях с привкусом крови
человеческой... Брачные пчелы Аввакума не забыли.
<1924>
36
42
Такие стихи о России, какие сочинил Блок, мог бы с одинаковым успехом написать
и какой-нибудь пленный француз 1812 года. Наши критики врут и ломаются, возводя
стихи Блока в национальные творения. На самом деле эти стихи только внешне
написаны русскими литерами, по духу же, конечно, не народны и не национальны.
<1924>
Всякого мусора навалили на Блока, всю его могилу засрали. Чистому человеку и
подойти к ней тошно.
Февраль < 1924>
38
За меня и за себя Есенин ответ дал. Один из исследователей русской литературы