истинная музыка. Лично для меня музыка — видение, настолько зримое, что просто
боишься какого-то сдвига в себе, чтобы самому не стать видением.
<1924>
45
Чувствую, что я, как баржа пшеничная, нагружен народным словесным бисером. И
тяжело мне подчас, распирает певческий груз мои обочины, и плыву я, как баржа по
русскому Ефрату - Волге в море Хвалынское, в персидское царство, в бирюзовый
камень. Судьба моя — стать столпом в храме Бога моего и уже не выйти из него, пока
не исполнится всё.
Май 1924 Ленинград
46
45
Бедные критики, решающие, что моя география — «граммофон из города»,
почерпнутая из учебников и словарей, тем самым обнаруживают свою полную
оторванность от жизни слова.
ее
* рар£ — папа (фр.).
Лучше телят пасти, чем сидеть в канцеляриях, плевать чернилами и рассыпаться
цифирной трухой. Под одним выпросить, под другим - съесть, что подали из первого,
менее унизительно и вовсе не обидно. Чернильная слюна обиднее.
Июнь 1924
48
Кто Фета не чувствует да не любит, тот не поэт.
1924 или 1925
49
Слушал Россию, какой она была 60 лет тому назад, и про царя и про царицу слышал
слова, каких ни в какой истории не пишут, про Достоевского и про Толстого - кровные
повести, каких никто не слышал... удары Царя-колокола в грядущем... парастас о
России патриархальной к золотому новоселью, к новым крестинам...
В углу горницы кони каким-то яхонтовым, вещим светом зарились, и трепыхала
большая серебряная лампада перед образом Богородицы.
20 марта 1925
50
«Столп и утверждение Истины» П. Флоренского - дивная, потрясающая книга.
Никогда в жизни не читал более близкого моему сердцу писания! Читая ее, я очищаюсь
от грехов моих.
<1925>
51
Вот уж кого я не люблю из прозаиков, так это Вересаева. А 1а Ка-рабчевский в
литературе, «без божества, без вдохновенья, без звуков сладких и молитв».
Был у меня Львов-Рогачевский... такая серость, такая скудость — дышать около
человека нечем.
<1925>
53
Был с П. А. Мансуровым у Кузмина и вновь учуял, что он поэт-кувшинка и весь на
виду и корни у него в поддонном море, глубоко, глубоко.
<1925>
54
Не в чулке ли нянином Пушкин Обрел певучий Кавказ?!
Вот подлинно поэтическая капля, хотя и беззаконная.
Стихи Рождественского гладки, все словесные части их как бы размерены
циркулем, в них вся сила души мастера ушла в проведение линии.
Не радостно писать такие рабские стихи.
Июль 1925
55
Когда я начинаю говорить с Ахматовой, она начинает волноваться, кричать высоким
фальцетом, чувствуя, что я попадаю в самую точку, понимая как никто всю ее
женственность.
1925 или 1926
56
Пошел в «Круг» спросить у Вронского, будет ли издана моя книга «Львиный хлеб»?
Вронский съежился, хитро прибеднился:
46
— Да, знаете, говорит, человек-то вы совсем другой...
— Совсем другой, отвечаю, но на что же вам одинаковых-то че-ловеков? Ведь вы не
рыжих в цирк набираете, а имеете дело с русскими писателями, которые, в том числе и
я, до сих пор даже и за хорошие деньги в цирке не ломались.
Ответ Вронского:
- А нам нужны такие писатели, которые бы и в цирке ломались и притом
совершенно даром.
1925 или 1926
57
Накануне введения 40-градусной Арский Павел при встрече со мной сказал: «Твои
стихи ликёр, а нам нужна русская горькая да селедка!»
1925 или 1926
58
Почувствовать, обернуться березкой радостно и приятно, а вот с моими чудищами,
как сладить? Жуть берет, рожаешь их и старишься не по дням, а по часам.
1925 или 1926
59
Размер «Ленинграда» взят из ощущения ритма плывущего корабля, из ощущения
волн и береговых отгулов, а вовсе не из подражания «Воздушному кораблю»
Лермонтова.
1925 или 1926
60
Н. Тихонов довольствуется одним зерном, а само словесное дерево для него не
существует. Да он и не подозревает вечного бытия слова.
1925 или 1926
61
Мужики много, много терпят, но так не умирают, как Есенин. И дерево так не
умирает... У меня есть что вспомнить о нем, но не то, что надо сейчас. У одних для него
заметка, а у меня для него самое нужное — молитва.
Меня по-есенински не хороните, не превращайте моего гроба в уличный товар.
<1926>
63
А Сереженька ко мне уж очень дурно относился, незаслуженно дурно — пакостил