Олонецк<ой> губ<ернии>, Вытегорского у<езда>, я делал, что мог, свято веря в
счастливый исход. Я отдал всё, что имел, не пожалев себя и старых бедных родителей
— добиться удалось: обложить Пятницкое общество Макачевской волости сбором в 5
коп. с души в пользу Кр<естьянского> союза, постановить приговор с требованием
Учредительного собрания (приговор отослан Царю), отменить стражников, отобрать
церковную землю и все сборы отменить, приобрести 9—11 ружей, сменить старшину,
писаря, место которого заменял я — только 2 месяца. Всё дело велось больше года, и я
успел за это время раздать больше 800 прок<ламаций>, получен<ы> все от бюро
содействия Кр<естьянскому> союзу. Арест произведен за последний приговор о земле
и лесах, — которые общество объявило своими. За это только меня и обвиняют, в
остальном же меня только подозревают. Я прекрасно знаю, мои дорогие братья, что
здесь пропасть человеку очень легко, — знаю, что кругом разбойники, но знаю и то,
что бороться за решетками — глупость; к тому же я имел
дело и товарищество только с мужиками. Дорогие мои, как будете в Каргополе, то
не найдете ли возможным написать открытку — в Ярославль губернский, Духовная
улица, типография наследников Фальк — Н. И. Ушакову для Лаптева Александра,
сообщив о моем аресте и адрес: Вытегра, Н. Клюеву, он - адвокат и может помочь. Если
же откроется всё, то мне, конечно, не миновать ссылки.
Адр<ес> кружка с<оциалистов>-р<еволюционеров>: Петербург, — Васильевский
остров, Большой проспект, дом № 27, кв. 4, Марии Михайловне Добролюбовой. Сюда
можно обращаться и за денежной помощью, только я думаю, и этот кружок арестован,
хотя месяц назад был цел. Если желаете, можете написать, сообщив о моем аресте. Вот
и всё, что я могу сообщить, мои братья, более или менее полезного. Новостей никаких
не знаю. Если <...> достать известия о том, что в Петербург благополучно провезены из
Финляндии 400 ружей и патроны, это известие я получил 17 февраля. Думаю, что и вы
это знаете... Опасайтесь полагать записки в ватер, это не секрет для надзирателей. Мне
необходимо знать ваши фамилии и имена. Предлагаю писать вам в Каргополе.
Простите, мои дорогие, если я вам скажу следующее: олонецкие города — это притон
попов, стражников и полицейских. Ваша храбрость и надежда на пулю всем покажется
разбоем, поэтому на время ссылки вы должны жить как все, если желаете приискать
квартиру и хлеб. Здесь перебывали сотни молодых и благородных людей, но редко кто
не забывал свои убеждения да сорока <...>. Этим только и страшна ссылка. Пишу это
потому, что до тонкости знаю каргопольскую жизнь, где, кроме церковных порогов,
буквально негде кормиться. Преклоняюсь перед вашим страданием. Верю, что вы и в
пропастях ссылки останетесь такими же, какими кажетесь мне. Я, отказавшись от
семьи и службы, - пешком, с пачкой воззваний, обошел почти всю губернию, но редко
где встречал веру в революцию — хотя убивать и грабить найдутся тысячи охотников.
Это должны знать и вы, раз попали в Оло<нию>. Еще раз простите, что так говорю
вам, хотя не имею на это права. Быть не может, что вы будете жить здесь долго.
107
Товар<ищей>-рев<олюционе-ров> в Каргополе не имею, был один, да и тот в тюрьме.
Знаю два-три мещанских семейства, но вас они спугаются, потому что не знают сути.
Сообщите, если знаете, адрес революционного местного комитета. Кстати, из какого вы
города? Быть может, придется увидеться, и очень отрадно, если у вас вера, что у меня
те же убеждения. Крепко жму вашу руку.
С<оциалист>-Р<еволюционер>.
2. Л. Д. СЕМЕНОВУ
15 июня 1907 г. Дер. Желвагёва
Июнь - 15.
Получил Ваше дорогое письмо, в котором Вы пишите, что одно мое стихотворение
последнего присыла предложено «Русскому богатству», а одно помещено в майской
книжке «Трудового пути». - За всё это я очень благодарю Вас... — Рассказ Ваш, про
который Вы говорите — мне читать не приходилось. Читал только стихотворение
«Проклятье», но оно было вырезано из журнала и прислано мне в письме из
Петрозаводска — по моей просьбе одним из моих товарищей. Стихотворение
«Проклятье» мне очень нравится: таким, как я, до этого далеко. Больше мне ничего
Вашего читать не приходилось. Журнала я ника<ко>го не получаю, кой-когда
приходится видеть «Ниву», но она меня не удовлетворяет. Хотелось бы мне просить