137
Я давно послал Вам стихи на имя «Заветов». Одно стих<отворе-ние> начинается
так: «Теплятся звезды-лучинки». Получили ли Вы их? Отпишите.
76. А. А. БЛОКУ
Конец (после 19-го) ноября 1913 г. Олонецкая губ., Вытегорский уезд
Видно, мне не забыть Вас, дорогой Александр Александрович! Опять тянет
поговорить с Вами, выклянчить от Вас весточку и с ней какую-то звуковую волну —
Ваше дыхание. Когда умер у Вас отец и Вы написали мне об этом, я вздыхал и
припадал головой к Вашему письму, теперь пришел черед Вам пожалеть меня: у меня
умерла Мама... Родная моя, сиротинка моя, унывщица и былинщица моя -умерла!
Теперь я остался только со стариком-отцом, у осиротевшей печи, у заплаканной
божницы, у горькой нуды-работушки...
Последняя встреча с Вами непамятна мне: в ней было что-то злое, кто-то
загораживал Вас от меня. Запомнилась мне лишь старая, любимого народом письма -
икона «без лампадки» (Чья душа?). Я пришел в отчаяние от Питера с Москвой. Вот уж
где всякая чистота считается Самарянскою проказою и потупленные долу очи и тихие
слова от жизни почитаются вредными и подлежащими уничтожению наравне с
крысиными полчищами в калашниковских рядах и где сифилис титулован священной
болезнью, а онанизм под разными соусами принят как «воробьиное занятие» — походя,
даже без улыбки,
Дорогой Константин Федорович!
Мне предлагают переиздать мою книгу «Братские песни». Но мне очень бы
хотелось, чтобы все мои песни издавали Вы - как-то приятно и внушительно, если на
всех книгах стоит одно книгоиздательство. Поэтому будьте добры ответить не
задерживая, согласны ли Вы переиздать упомянутую мою книгу. Конечно, без
предисловия и несколько добавленную, Цена 300 рублей за 3000 экземпляров. Будет
очень мне жалко, что по бедности своей я должен продать кому-либо другому, но
поверьте, что Вы окажете мне и насущную помощь, купив книгу — так как заработков
по нашим местам сейчас нет, хлеба не выросло, к тому же мать и отец у меня больны и
стары, а жить, пить-есть надо, а кормилец один — я.
Адрес: Мариинское почтовое отделение Олонецкой губ., Вытегорского уезда.
Николаю Клюеву.
отличающей человеческие действия вообще, а непроизвольно, уже без памяти о
совершившемся. Нет, уж лучше рекрутчина, снохачество, казенка, чем «Бродячая
собака», лучше Семеновские казармы, Эрмитаж с гербами и с привратником в
семиэтажной ливрее, чем «танец апашей», лучше терем Виктора Васнецова, чем «Зон»,
и крест на месте убиения князя Сергия в Кремле лучше искусства Бурлюка. Я теперь
узнал, что к «Бродячей собаке» и к «Кривому зеркалу», и к Бурлюку можно
приблизиться только через грех, только через грех можно сблизиться и с людьми,
живущими всем этим. Я по способности своей быть «всем для всех» пожил два месяца
Собачьей жизнью, пил даровой коньяк, объедался яблоками в 6-ть руб. десяток, прини-
мал ласки раздушенных белых, как кипень (и почему они такие белые?) мужчин и
женщин (но в баню с ними все-таки не ездил). Из них были такие, которые чуть не
лизали меня. И ни одной души не выискалось спросить о моей жизни, о моем труде, о
матери!..
У меня на столе старая, синяя, глиняная кружка с веткой можжевельника в ней. В
кружку налита горячая вода, чтобы ветка, распа-рясь, сильнее пахла. Скажите это кому-
либо из Собачьей публики. Вам скажут, что, по Бунину, деревне этого не полагается
(мне часто говорили подобное). И не знает эта публика, что у деревни личин больше,
чем у любого Бунина, что «свинья на крыльце» и «свиное рыло», и Сергий
Радонежский, а недавний Трошка Синебрюхов, а сейчашный Трофим Иванов по
138
формуляру (в командировке Валентин Викентьеьич Воротынский), око охранки и
кокотка Норма (на деревне Стешка) — только личины, только «Бесовское действо» в
ночь на «Воскресенье».
Я вспомнил «Бесовское действо» Ремизова, прибавлю, что это всеславянское
писание, вещественное доказательство Буниным, что «Золотой вертеп» и «Святой
вечер» нетленны на Руси. Быть может, потрудитесь передать мой поклон Ремизову.
Прочитали ли Вы «Лесные были» и что про них скажете? В глаза Вы мне говорили:
«Вот у А. Толстого есть много былин, но все второго сорта», но из этого я не заключил,
что не может быть былин «первого сорта».
Александр Александрович, вспомните: «Загляжусь ли я в ночь на метелицу», «Ой,
синь туман ты мой», «Ой, косыньку развей» - ну разве после таких былин можно не