– Мы Смайт-Смиты, – отрезала Онория, – и это то, что нас делает ими.
И прежде, чем Сара успела возразить, она сказала:
– И ты тоже, невзирая на свою фамилию. Твоя мать была Смайт-Смит, и это всё решает.
Сара испустила вздох – долгий, громкий и усталый.
– Мы поднимем наши инструменты и сыграем Моцарта, – заявила Онория. – И мы сделаем это с улыбкой на лице.
– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – пожаловалась Дейзи.
– Я сыграю, – сказала Сара, – но улыбок не обещаю.
Она посмотрела на фортепьяно и добавила:
– А также я не стану поднимать свой инструмент.
Айрис захихикала. Её глаза загорелись:
– Я могу тебе помочь.
– Поднять?
Улыбка Айрис была просто дьявольской:
– Окно совсем недалеко…
– Я тоже тебя люблю, – усмехнулась Сара.
Пока Сара и Айрис вынашивали планы уничтожения совершенно нового фортепьяно леди Уинстед, Онория вернулась к нотам, пытаясь решить, какую пьесу выбрать.
– В прошлом году мы играли «Квартет №2», – проговорила она, хотя только Дейзи слушала её, – но я не уверена насчёт «Квартета №1».
– Почему? – спросила Дейзи.
– Он считается трудным.
– А почему?
– Не знаю, – призналась Онория. – Я так слышала и достаточно часто, чтобы стать осторожной.
– А существует «Квартет №3»?
– Боюсь, что нет.
– Тогда мы должны сыграть «Квартет №1», – самонадеянно сказала Дейзи. – Без риска нет победы.
– Да, но мудрый человек сознаёт ограниченность своих возможностей.
– Чьи это слова?
– Мои, – нетерпеливо ответила Онория. Она держала в руках партитуру «Квартета №1». – Мы вряд ли разучим его, даже если бы у нас было в три раза больше времени на репетиции.
– Нам не нужно учить его. Ноты будут у нас перед глазами.
Похоже, дела обстоят ещё хуже, чем казалось Онории.
– Думаю, мы должны играть «Квартет №1», – решительно заявила Дейзи. – Будет стыдно исполнять то же самое, что и в прошлом году.
Стыдно будет в любом случае, несмотря на выбор музыки, но у Онории не хватило духу сказать об этом кузине в лицо.
С другой стороны, какую бы пьесу они не играли, они изуродуют её до неузнаваемости. Разве трудное произведение в скверном исполнении может быть хуже, чем плохо сыгранное более лёгкое произведение?
– Почему бы и нет? – уступила Онория. – Мы сыграем «Квартет №1».
Она покачала головой. Сара придёт в ярость. Партия фортепиано в «Квартете №1» отличается особенной трудностью.
С другой стороны, Сара не соблаговолила принять участие в процессе выбора.
– Разумное решение, – с убеждением произнесла Дейзи.
Она крикнула через плечо:
– Мы будем играть «Квартет№1»!
Онория посмотрела мимо неё на Сару и Айрис, которые уже передвинули фортепиано на несколько футов.
– Что вы делаете? – Она почти взвизгнула.
– О, не волнуйся, – со смехом сказала Сара. – Мы не будем по-настоящему выбрасывать его из окна.
Айрис просто свалилась на табурет у фортепиано, содрогаясь от хохота.
– Ничего смешного, – сказала Онория, хотя это было забавно. Она очень любила принимать участие в забавах кузин, однако если она не возглавит квартет, это сделает Дейзи.
Силы небесные.
– Мы выбрали «Квартет №1 Моцарта», – снова повторила Дейзи.
Айрис побледнела, став похожей на привидение:
– Шутишь?
– Нет, – ответила Онория, которая решила, что с неё хватит. – Если у тебя были предложения, то нужно было принять участие в разговоре.
– Но ты знаешь, насколько он трудный?
– Именно поэтому мы его сыграем, – провозгласила Дейзи.
Айрис поглядела на сестру и обратилась к Онории, как к более здравомыслящей особе.
– Онория, – сказала она, – мы не можем исполнять «Квартет №1». Это невозможно. Ты его когда-либо слышала?
– Однажды, – признала Онория, – но я не очень хорошо его помню.
– Это совершенно невозможно, – воскликнула Айрис. – Он же не предназначен для любителей-непрофессионалов.
Онория была не настолько добросердечна, чтобы не получить толику удовольствия от огорчения кузины. Айрис жаловалась, не переставая, весь день.
– Выслушай меня, – сказала Айрис, – если мы сыграем эту пьесу, нас просто уничтожат.
– Кто нас уничтожит? – спросила Дейзи.
Айрис воззрилась на неё, не в силах выговорить ответ.
– Нас уничтожит музыка, – вставила Сара.
– О, ты, наконец, решила принять участие в обсуждении, – отметила Онория.
– Не нужно сарказма, – отрезала Сара.
– Где были вы двое, когда я пыталась сделать выбор?
– Они передвигали фортепиано.
– Дейзи!!! – Завопили все трое.
– Что я такого сказала? – удивилась Дейзи.
– Попробуй не воспринимать всё столь буквально, – огрызнулась Айрис.
Дейзи хмыкнула и принялась листать партитуру.
– Я старалась приободрить вас, – сказала Онория, уперев руки в боки и встав перед Айрис и Сарой. – Нам предстоит выступление, и как бы вы не стенали, другого выхода нет. Поэтому хватит ныть и делайте, что вам говорят.
Сара и Айрис безмолвно взирали на неё.
– Э… пожалуйста, – добавила Онория.
– Вероятно, сейчас самое время сделать небольшой перерыв, – посоветовала Сара.
Онория застонала:
– Но мы ещё даже не начинали.
– Я знаю. Но нам нужно передохнуть.
Онория немного помолчала и ощутила усталость. Сара права. Им нужен перерыв. Перерыв в ничегонеделанье, но всё же перерыв.
– Кроме того, – лукаво продолжала Сара, – я умираю от жажды.
Онория вздёрнула бровь:
– Жалобы вызывают у тебя жажду?
– Точно, – согласилась Сара с ухмылкой. – Не найдётся ли у вас лимонада, дорогая кузина?
– Не знаю, – со вздохом ответила Онория. – Но полагаю, что могу узнать.
Хорошо бы выпить лимонада. И, правду говоря, нерепетировать тоже звучало неплохо. Она встала, чтобы вызвать горничную и едва вернулась на место, когда в дверях появился Пул, много лет служивший дворецким в Уинстед-Хаусе.
– Вот это скорость, – заметила Сара.
– К вам посетитель, леди Онория, – нараспев произнёс Пул.
Маркус?
Сердце Онории забилось с удвоенной силой, пока она не сообразила, что это не может быть Маркус. Он всё ещё лежит в постели в Фенсмуре. По настоянию доктора Уинтерса.
Пул приблизился к ней с подносом и протянул его, чтобы Онория могла взять визитную карточку.
«ГРАФ ЧАТТЕРИС».
Боже мой, это Маркус. Какого чёрта он делает в Лондоне? Онория совершенно забыла о злости или унижении, или что бы она не чувствовала (она ещё не решила окончательно), и ею овладела несомненная ярость. Как он осмелился рисковать своим здоровьем? Она не для того провела столько часов у его постели, сражаясь с жарой, кровью и галлюцинациями, чтобы он свалился без чувств посреди Лондона из-за своей глупости, поскольку ему было предписано оставаться дома.
– Пригласите его немедленно, – рявкнула Онория. Видимо, её слова прозвучали достаточно резко, потому что все три кузины потрясённо обернулись на неё. Она грозно взглянула на них. Дейзи даже отступила на шаг назад.
– Он ещё не выздоровел, – проворчала Онория.
– Лорд Чаттерис, – с уверенностью заключила Сара.
– Оставайтесь здесь, – сказала Онория остальным. – Я скоро вернусь.
– Должны ли мы репетировать в твоё отсутствие? – поинтересовалась Айрис.
Онория закатила глаза, отказываясь отвечать на это.
– Его сиятельство уже ожидает в гостиной, – сообщил Пул.
Разумеется. Ни один дворецкий не станет оскорблять графа требованием положить карточку на серебряный поднос и удалиться.
– Я быстро, – пообещала Онория кузинам.
– Ты уже говорила это, – напомнила ей Сара.
– За мною не ходить!
– И это ты тоже говорила, – сказала Сара. – Или что-то в том же духе.
Онория бросила на неё еще один грозный взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Она мало рассказывала Саре о времени, проведённом в Фенсмуре. Лишь то, что Маркус тяжело болел, и они с матерью способствовали его выздоровлению. Но Сара знает её лучше остальных, она будет задавать вопросы, особенно теперь, когда Онория вышла из себя от одного только вида визитной карточки Маркуса.