— Как худой верблюд! — Дондук покосился на министра иностранных дел. — Довезет ли?
— Не сомневайтесь, — ответил шофер.
Колкое замечание Дондука задело владельца единственной машины.
— Я рассматриваю ваше замечание, как выражение недоверия к транспорту министерства иностранных дел. Считаю это ненормальным. — Дармажаа говорил с коротким сухим смешком, но внутренне совершенно серьезно.
Дондук не остался в долгу:
— Дело не в министерстве, а в том, кто ведает хозяйством. Как говорится, дурак ненавидит правдолюбца, а злая собака — человека с палкой. — Он достал трубку и, ломая спички, стал прикуривать.
— Не понимаю, к чему и к кому подходит эта поговорка, — Дармажаа тоже схватился за кисет.
— К любому министру, если хотите, — отрезал Дондук. — А то еще говорят: не выдавай клячу за скакуна!
— Удивительно, почему люди, имеющие серебряное седло и узду, ездят на бычьих седлах?
— Ладно, — примирительно сказал Дондук. — Сев на коня, не охаивай его, выпив араки, не выказывай характер.
Перепалка министров прекратилась. Оба попыхивали трубками. «Черная быстрая» мчалась без остановки, и Дажи, довольный, крутил баранку, глядя на дорогу.
* * *Не сосчитать, сколько юрт от Кызыла до Чадана. Должно быть, не одна тысяча. Они, как рассыпанные зерна, — то тут, то там, на всем пути. И все порознь. В аалах по две-три юрты, не больше. Ни одного поселка. Ни одного, хоть плохонького, дома.
Кочует моя Тува…
Над нами пролетел орел, держа в когтях не то зайца, не то ягненка. Едва он скрылся, как в небе закружила стая диких гусей и, облюбовав место на пашне Баян-Кола, опустилась на землю.
Смеркалось.
Мы приближались к высокой островерхой горе, похожей на громадного медведя, стоящего на задних лапах над Улуг-Хемом. Ее так и назвали, эту гору, — Хайыракан, то есть Медведь.
У подножья горы Дажи остановил машину.
— Что случилось? — недовольно спросил Дармажаа и, подмигнув Дондуку, дескать, шучу, поддел шофера: — Машина закашляла или сам заболел?
Дондук захохотал.
— Бензин надо залить. И темно становится… — стал оправдываться Дажи.
Он выпрыгнул на дорогу. Вылезли из машины и пассажиры — размяться, отдохнуть от шума и тряски.
Министры отошли в сторону.
— Куда же ты завез нас, дорогой друг? — миролюбиво спросил Дондук. — Тут поблизости, я думаю, ни одного порядочного тувинца не найдешь.
— Ничего, ничего, — успокоил его собеседник. — Совсем близко отсюда живет Сонам-Байыр. У него и заночуем. Будете довольны, Нас там ждут…
— Рад слышать. А то еще придется делить ночлег с этим. — Дондук кивнул в мою сторону и оглянулся, проверяя, не слышу ли я, о чем они говорят.
— Уйдем незаметно, — предупредил его Дармажаа.
— Даа, тим байна [85].
Машина затарахтела.
До Шаган-Арыга, как назывался прежде Шагонар, было недалеко. Переехали через небольшую речонку — и вот он, поселок. Тогда в нем насчитывалось с десяток полуземлянок да чуть больше юрт и шалашей.
Дажи, не спрашивая, подвернул к одному из дворов, где находился своеобразный заезжий дом. Держала это заведение полухакаска-полурусская Марья Федоровна Никитина. Муж ее, хакас, батрачил у русских богатеев, с ними приехал в Туву, но вскоре умер, надорвавшись на непосильной работе. Марья Федоровна осталась с двумя дочерьми. Я знал эту женщину. Характера она была веселого. Редкий путник, которого ночь застигала перед Шаган-Арыгом, не останавливался у нее. Здесь всегда были рады гостю. Ночлег и ужин за небольшую плату предоставлялись каждому.
Марья Федоровна, заслышав шум машины, выбежала к нам, поздоровалась по-тувински:
— Добро пожаловать!
Министры, не отвечая на приветствие и приглашение, направились к плетеной изгороди.
— Здравствуйте, здравствуйте! — протянул я руку хозяйке. — Как живете?
Марья Федоровна, путая тувинские и русские слова, затараторила:
— Да что я! Обо мне какой разговор, — живу куш якши! Сильно хорошо живу. А ты как?
— Вообще-то и я не жалуюсь… Пустите переночевать?
— Почему не пустить? И покушать чего найдется. — Она засуетилась, уже считая нас своими постояльцами.
— Затаскивайте вещи, — распорядился Дондук. Не успели мы с Дажи войти в избу, как наших министров и след простыл…
Мы отлично выспались, плотно позавтракали. Но важных спутников все не было и не было. Поехали за ними.