— Не догнать, не догнать! — кричала она.
— Догоню, догоню! — задыхаясь, вторил я.
Вера ловко обегала кусты и деревья, а я то и дело налетал на них. Ветки больно ударяли по лицу, но я на них не смотрел.
— Вот и догнал.
Она остановилась.
— Ну, догнал…
Я отбежал в сторону, быстро нарвал одуванчиков и заячьих лапок — так у нас называли вербу с пушистыми серыми почками.
Я подал Вере большой букет.
— Ай, какие хорошие! — обрадовалась Вера. — Приду домой, налью в стакан воды и поставлю цветы на окно. Их мало еще. Выросли только одуванчики. А потом, когда все вырастут, пойдем собирать? Да?
Бера закрыла лицо цветами и одним смеющимся глазом взглянула на меня.
Потом отошла в сторону и запела:
Бор горит, густой горит, Горит в бору сосеночка… Не полюбит ли меня Молоденький мальчоночка?В этом время до нас долетел крик Чолдак-Степана. Вера остановилась. Лицо ее стало совсем другим.
— Тока-а! Верка-а! Куда вас черти унесли? — гнусавил хозяин.
— Пойдем скорее, а то беда будет, — сказала Вера и торопливо пошла домой.
Я шел следом, глубоко дыша, опустив голову, как будто меня постигло несчастье. Я думал о Вере: поет, словно зяблик, вытянув шейку, а потом, услышав клекот ястреба, нахохлится и умолкнет.
Глава 2
Гости
В доме были расставлены длинные столы с угощением.
Хозяин с хозяйкой встречали гостей.
Первым явился Иван Щенов. Он уже успел напиться и, шатаясь, хриплым голосом пел:
Кольцо души-и девицы Я в море утопил. И с тем кольцом я счастье Навеки погубил.За ним, гремя колокольцами, подъехали самый большой богач Кок-Хаака Медведев, сарыгсепский богач Мелегин, урядник и еще человек десять. Был и салчакский нойон Идам-Сюрюн со своей свитой.
О приезде нойона я еще раньше узнал от старших работников. Мы советовались с Тарбаганом, что сказать «солнечному князю» [28], когда он приедет. Решили, что к нойону первым подойду я.
Пробравшись в дом, я ходил среди суетившихся людей и высматривал: «Где мой нойон? Он еще не знает, как Чолдак-Степан с нами обращается. Все скажу ему. Идам-Сюрюн рассудит нас, уймет своего подданного».
— А ты, подлец, зачем пришел? — закричал хозяин, взяв меня за уши и собираясь вывести, как в первую встречу.
— Пфа! Степан, откуда ты этого оборвыша взял? — спросил Идам-Сюрюн.
— Тут у одной старухи тувинки — Тас-Баштыг. Ха-ха! Она совсем лысая. Но вы не смотрите, что он такой маленький. На работе большого загоняет, — ответил Чолдак-Степан, самодовольно кряхтя. Потом повернулся ко мне и заскрипел: — Ну! выходи, выходи.
«Сейчас нельзя», — подумал я и повернулся, собираясь уйти, но услышал за собой голос Идам-Сюрюна:
— Ну-ка, подойди ко мне.
Решив про себя, что он, тувинец, не обидит меня и рассудит по правде, я доверчиво подошел.
— Где ты находишься, болван! Посмотри на. себя. Как ты, наглец, мог показаться в таком виде! — заревел на меня нойон и ударил по лицу рукавом халата.
Нет! Идам-Сюрюн не добрей Чолдак-Степана.
Гости сидели за столом, ели и пили. В прихожей собрались батраки. Топтались, тихо переговариваясь. Казалось, они с нетерпением ждут, когда хоть крошка с хозяйского стола попадет им в миску.
Я вспомнил детство. Я, сестра Кангый, брат Пежендей — в шатре Таш-Чалана.
Таш-Чалан — как бочка, а голова совсем маленькая. Отщипывает с бараньего зада кусочки кожи и подбрасывает над нами.
Кожа поджаренная, темная, как спелый кедровый орех. У Таш-Чалана лицо багровое, в прыщах и угрях. А бороды нет. Зато у Чолдак-Степана борода большая, мокрая от браги, а лица не видно: только блестят глаза и торчит шишковатый нос.
Прогнав от себя страшный образ Таш-Чалана, я подошел к Торбагану и рассказал, как меня ударил сначала Чолдак-Степан, потом салчакский нойон.
Тарбаган притянул меня к себе и, гладя мои густые жесткие волосы, прошептал:
— Ладно, что сказал.
Через некоторое время гости сильно захмелели, начали громко петь, плакать, некоторых тошнило и рвало.
Главный богач Сарыг-Сепа Мелегин, Иван Щенов и нойон Идам-Сюрюн громко спорили.
— Я богат, учен и тебе не поклонюсь, — кричал Мелегину поп. — Вы, голодные собаки, вы слышите меня? — продолжал он, обращаясь к нам и расплескивая на подрясник брагу из кружки.
— Э-э, расходился, бес! Тебе ли со мной равняться? — ревел Мелегин. Наступая на Щенова, он ухватил его за бороду.