— Данзын и его партия чудурук — вернее, шайка, а не партия — сошла с революционного пути. Эти люди стали настоящими разбойниками, они забивают народный скот, насилуют девушек — словом, эта партия настоящая помеха на пути простых аратов.
Я спросил:
— Почему же баи пользуются ими? И если они стали негодяями, почему их не разгонят?
— Э, опять скажу: глупый ты, Тывыкы. Не так-то просто их разогнать. У них и оружие есть, да и поддержку они кое-какую себе обеспечили. Теперь они сгруппировались в Улуг-Алаке на Элегесте, на той стороне реки — в Чаргы-Бары и в Тыттыг-Арыге, режут у людей скот и грабят проезжих. Понял? Баи пользуются ими очень ловко.
Один из цириков, покачивая головой, заметил:
— И все-таки надо бы эту самую партию просто скинуть.
— Вот баи и проповедуют, — продолжал Тостай. — «Видите, эти бедные твари собираются полностью взять власть в свои руки. Большая часть чудуруковцев — бедняки, не правда ли? Сами видите, как они могут хозяйничать, если станут у власти. Ведь они ни к чему не пригодны, разве только стрелять собак, гоняться за девчонками, расхищать народную собственность». Вот и получилось, что партия чудурук и думать забыла о защите прав бедных аратов. Как раз наоборот, эти «партийцы» мешают укреплению народной власти.
Ребята не могли удержаться и зашумели:
— Как же можно такой сброд называть партией? Как можно их дальше терпеть?
После этого случая, примерно через месяц, «кулачные партийцы» оказались выше Усть-Элегеста, в долине Улуг-Хема. Пришло известие, что они окопались на островке Тыттыг-Арыг.
В начале декабря, рано утром пришел приказ выступать. Мы спешно оседлали коней, вскинули на плечи ружья, навесили шашки.
Шилаа чуть не плакал:
— Ну что опять приключилось? В такой ужасный мороз опять нас куда-то гонят.
— Не ворчи, угрюмый медведь, — набросились мы на него.
Между тем пришел наш командир Пюльчун. В утреннем морозном воздухе громко прозвенел его голос:
— Направо равняйсь!
Вскоре мы построились, и шум утих. Опять раздалась команда:
— Смирно!
Мы стали как вкопанные.
— По коням!
Через секунду всадники были уже в седле. Замешкался один только Шилаа. Он кое-как взобрался на коня и закряхтел, причитая:
— Ой, беда! Ой, беда!
Мы поехали вниз по Улуг-Хему. В передних рядах взлетела песня, начатая голосом, похожим на чадаган [72], и, подхваченная всеми всадниками, полилась через Улуг-Хем, через степные просторы:
Подножие горы Тоге покрыто кочками - Там состязаются сорок коней. У аратского правительства четыре министерства - Там служат сорок цириков.На привале Пюльчун послал нас вместе с Мадыр-оолом в разведку:
— Сходите и посмотрите, что творится у чудуруковцев.
Пробираясь густыми зарослями, мы незаметно подошли к юртам и увидели людей, забивающих вола. Рядом с ними, увешанный оружием, Данзын, поучал нескольких человек из своей шайки.
— Вся власть должна быть наша. К чему нам беречь баев и их прислужников? Головы им нужно снести!
Данзын махнул несколько раз своей шашкой, она со свистом подсекла тонкие березки так, что они, не успев качнуться и обвиснуть, рухнули на землю.
Незаметно вернувшись, мы рассказали командиру о том, что видели.
Наши цирики помчались вперед и внезапно окружили все стойбище. Молодчики из партии чудурук, не сделав ни одного выстрела, забрались в свои юрты — так суслики прячутся в норы.
Пюльчун подошел к стоявшей посредине просторной и светлой юрте и крикнул:
— Кто здесь есть? Выходи!
Вышел Синий Данзын и с ним еще несколько человек.
— Я тут, а кого вам нужно? — спросил он.
Пюльчун спокойно сказал:
— Нам нужен только Данзын, только вы. Отойдите в сторону. Поговорим.
Цирики окружили его.
— Мы пришли от имени партии и правительства Тувы, — сказал Пюльчун. — Нам поручено поговорить с вами. Подумайте сами. Вы заявляете: мы, мол, защищаем права бедных аратов. А на самом деле что вы делаете? Вы грабите тех же самых бедных аратов. Кто вы — партия или разбойничья шайка? Своими мерзкими делами вы только оскверняете имя партии. Ведь вы удобное оружие в руках баев, идущих против народа. Именно так! Вы пытаетесь подорвать веру народа в свою аратскую власть. Почему же вы молчите? Потеряли голос, что ли? Оружие и боеприпасы сейчас же сдать! Такой указ объявило народное правительство. Вот он! — Пюльчун протянул Синему Данзыну маленькую бумажку с печатью.