- А если не уйду, - не забуду?
- Не забудешь.
И они опять замолчали. В ней боролись осознание важности озвученной просьбы: он не стал бы просить, если бы это не было важно, - и малодушное желание оставить всё, как есть.
Когда он уже принял в душе её отказ, она сказала: «Пусть у нашего сына будут твои глаза».
Тогда пришла его очередь думать: «Мои глаза? Чтобы все видели, что этот ребёнок – нечеловек? Или... Так ли уж многие обращают внимание на цвет глаз? И многие ли знают, что у людей в этом мире глаза только синие? В конце концов, совсем немногие видели демиургов достаточно близко и долго, чтобы увидеть и понять. А кому хватит ума понять, тот и промолчать догадается».
Он коротко улыбнулся и протянул к ней руку, распуская завязки её плаща.
Тишина, накрывшая поляну в этот раз, была совсем другой.
Глава 10. Немного о богах
Когда он вернулся в свой дом на Санари, солнце уже поднялось высоко над горизонтом. Поднимаясь по каменным ступеням высокого крыльца, демиург прислушался и усмехнулся: его ждали, и ожидание это было приправлено целым букетом эмоций. Похоже, такие встряски полезны для тысячелетних существ. Едва перешагнув порог, он встретил два тяжёлых взгляда и усмехнулся ещё раз.
- И вам доброго дня, братья-создатели!
- Где ж ты был всю ночь, дорогой наш брат? Не поделишься? – Голос говорившего был мягок и тих, а глаза потемнели от плохо сдерживаемой ярости.
- Вообще-то, подобным не делятся. Но я, можно сказать, работал над нашим будущим. И будущим этого мира. – Ему явно доставляло удовольствие выводить собеседника из себя.
- Как ты мог вот так исчезнуть, ничего не сообщив нам? Время настало неспокойное, мы не можем рисковать. – Второй был, как обычно, хладнокровен и выдержан настолько, что казался безэмоциональным. - Мы уже начали беспокоиться, не случилось ли с тобой что-то дурное.
- Ночью в этом мире можно беспокоиться о ком угодно, но не обо мне. Даже странно, что ночь создал я, а Тёмным стал другой.
- Учитывая, что он со своими приспешниками умудрился снова открыть дороги теней, ночь даже для тебя перестаёт быть безопасной.
- Ну так вот, этой ночью я сделал первый шаг к решению нашей проблемы, - Русоволосый мужчина душераздирающе зевнул и покосился в сторону спальни. – Что-то ещё?
- Первый шаг?
- Ох... Кто у нас провидец? Вспомни-ка, что ты рассказывал нам про грядущую войну и про детей.
- А... – самый молодой из них хотел было что-то сказать, но его перебили, не дав продолжить.
- Именно про те твои видения я и говорю. Конечно, впереди немало трудов, но начало положено. Все мы прекрасно понимаем, что война будет. Конечно, мы поможем протекторам её отодвинуть, но до бесконечности не оттянешь. А что нужно для победы?
- Преимущество, - Старший быстро сложил все намёки в цельную картину, но не удержался от подколки. – Выходит, ты всю ночь, хм... трудился над... преимуществом? И какое оно?
- Оно заслуживает уважения и требует времени. Второго у нас пока достаточно, а вот с первым придётся поработать.
- Почему ты говоришь намёками?
- Потому что я надеялся, что вы сами догадаетесь: здесь много предметов и много теней, а тени нынче стали людными, как большой постоялый двор.
- И что ты предлагаешь? Всё время только молчать?
- Зачем же? У нас есть целый берег без единой тени. А сейчас идите уже, я хочу спать и больше ничего не хочу.
Мужчина рухнул в постель как был, в одежде, а оставшиеся двое не спеша вышли на песчаный берег моря, начинавшийся почти сразу от заднего крыльца.
Трое часто спорили, как супруги с многолетним стажем. Что ни говори, а стаж у них был действительно огромный. Но точно так же, они и понимали друг друга с полувзгляда, с полумысли. Часто один заканчивал фразу, начатую другим, подхватывал действия без пояснений. Весь мир, разделённый изначально на четверых, они больше не делили на твоё и моё, всё было общее, и достижения, и беды. Беда в Эрита имелась одна: четвёртый из создателей, который был сильнее любого из остальных в отдельности. По счастью, троих сразу ему было не одолеть.