Благояр с благодарностью склонил голову, скрывая улыбку.
– Впрочем, ты можешь решить всё сам, – вновь заговорил вождь глядя на Балия. – Твой осколок от стакана тебе оставят.
Заметив, что юноша потерял сознание, вождь кивнул своим людям и удалился.
Спустя несколько дней Балий пришёл в себя, и его друзья рассказали ему о том вечере «побега» и решении вождя. Сам он ничего не помнил. От них же он узнал, что в камере до помилования он провёл почти семь суток.
Назначенный срок давно истёк, но вождь не спешил с высылкой, предпочитая вовсе забыть о юнце. Далее заботу о нём на себя возлагали его друзья, и они же должны были увести его за территорию, снарядив его как им вздумается. Единственным условием вождя было, чтобы мальчишка больше не попадался ему на глаза, даже случайно. Иначе от смертной казни его не спасут уже никакие уговоры.
Как только Балий сам стал в состоянии покинуть город, Благояр сопроводил его ранним утром, ещё до пробуждения вождя, чтобы избежать малейшего риска. У Балия с собой ничего не было кроме отцовского кинжала, но он успокоил друга, сказав, что его братья уже давно всё подготовили для него, и оставили на болотах в заранее уговоренном месте. Один из братьев действительно навещал Балия в камере. Отцовский кинжал на земле вождя был единственным образцом современного оружия. Отлитый из прочной стали и с рукояткой, украшенной кристаллами, клинок не раз разжигал восторженные взгляды сына хранителя. Было только удивительно что за всё время вождь не присвоил оружие себе хоть и знал о его существовании.
Воин и хранитель не спеша шли по дороге прочь от города. Балий с тоской взглянул на своего провожатого:
– Куда мне идти?..
Но Благояр опустил голову и чуть слышно произнёс:
– Прости, Балий. Когда-то ты спас жизнь моему отцу, и я отплатил тебе тем же. Я убедил вождя сохранить тебе жизнь. Далее всё зависит только от тебя. Мы с тобой уже говорили об этом и ты знаешь, что вождь милосерден и он позволит тебе остаться если ты признаешь его власть как того требуют законы хранителей и забудешь всё чему тебя учил отец касательно предков.
– Вождь не милосерден. Он жесток и хитёр! – воскликнул Балий. – Он знает, что признав его власть, я уже не смогу отказаться от своих слов. Но вместе с этим он требует невозможного. Предать память об отце. Он знает, что если даже я и пойду на это ради матери, то в любом случае перестану быть хранителем. Он знает, что слово хранителя твёрдо, и я не смогу его нарушить. Я лишусь статуса независимо от того сдержу данное слово или нет. А сейчас он даже не имеет права выслать меня. Я не его подданный.
– Да что за упрямство, Балий?! Что тебе даёт этот твой статус? Никто не забирает у тебя твоих знаний, в конце концов.
– Он дает мне свободу. Если бы вождь действительно мог меня убить, он бы это сделал и никакие уговоры бы не помогли. Но он не смеет поднять руку на хранителя. Откажись я от своего статуса, и я и мои будущие потомки сразу станут рабами, которых вождь может казнить и миловать по своему настроению… Ты прав, Благояр, вне племени у меня гораздо больше шансов выжить. Я не признаю власть вождя, но я покидаю его земли как хранитель.
Балий решительно ускорил шаг. Благояр какое-то время сопровождал его. На повороте они должны были расстаться.
– Я много думал в своём заточении… – задумчиво произнёс Балий на прощание. – Сын вождя не мог умереть от ран. Его ранения были не столь серьёзны как у твоего отца, но буквально за сутки ему стало резко плохо… Я много думал и хоть разум мой повредился… за сутки до гибели к нам заходил Дагус. Я подозреваю, что он давно ненавидел отца за те милости, которыми вождь всегда выделял его, и эта же ненависть перешла на меня… И я до сих пор не могу отделаться от навязчивой мысли…
– Что ты имеешь в виду, Балий?! – воскликнул Благояр, удивлённо взглянув на него.
– Ничего… Не обращай внимания, Благояр. Это мои бредни. Забудь и прощай.
Балий решительно свернул с тропы в сторону болот и скрылся за деревьями. Воин растерянно провожал его взглядом. Слова юнца теперь не выходили у него из головы и Благояр ничего не забыл.