Родес сел на поваленный ствол, понимая, что Балий потребует от него объяснений. Но врач молчал. Ему уже и так было ясно, что охотник столько месяцев прикидывался ему другом деля с ним пищу и кров… но всё же он только что не побоялся пойти против своего вождя и освободил его…
Глядя на растерянность юноши Родес не мог не улыбнуться:
– Понимаю, Балий. Ты не ожидал такого поворота… Я и сам не ожидал, что вождь так быстро выйдет на наш след… Со дня на день я бы сам признался тебе. Раньше, когда ты меня спрашивал почему я покинул племя я не мог рассказать. Тогда ты ещё не оправился от потрясения, которое я принёс тебе, и я не хотел добить тебя очередными известиями. А после ты перестал спрашивать, и я решил, что так даже и лучше… Сын вождя хотел изуродовать тебя и вернуть в племя на показ твоим братьям. Там ты прилюдно подтвердил бы всё, что ему было нужно… поверь, Балий, подтвердил бы. У сына вождя есть преданные профессионалы в этой области. Ты должен был взять всю вину на себя. Якобы ты убил старшего, а Дагус по твоему указанию обвинил младшего, отлично зная, что вас подслушивают. Затем ты прямо там избавился от своего ничего не подозревавшего сообщника, и вождь принял решение сделать своим приемником Благояра, как ты и планировал. Если бы это не сработало он просто убил бы тебя на глазах родных и спокойно ушёл, и как сына вождя никто не посмел бы его тронуть… После изгнания младший сын вождя созвал со всех районов своих самых преданных людей, в том числе и меня, и отправил в разные стороны на твои поиски. Предварительно я должен был выведать всю необходимую информацию у твоих братьев и поделиться с бойцами. Хранители меня действительно помнили и воспринимали как друга, делились всем без утайки. Сам сын вождя также отправился на твои поиски, но сговорились, что бойцы будут держать друг с другом связь. Как охотники мы это умеем. Были разработаны планы маршрутов и пересечений… В тот день я случайно вышел на тебя, мы и вправду были уверенны, что искать тебя следует на севере. Я должен был схватить тебя и доставить к своему вождю, но при первой же встрече я оказался просто поражён твоим сходством с отцом. В память о Ставре я решил не отдавать тебя в руки вождя на мучения, но и просто отпустить тебя я не мог. Я хотел убить тебя в ту же ночь. Подбросил поленья в огонь и подошёл к твоей постели с кинжалом в руках, но ударить не смог. В свете очага передо мной словно лежал Ставр, каким я его помню, только чуть моложе. А ты ещё совсем глупый доверчивый ребёнок. Лежишь, улыбаешься во сне…
Внезапно они заметили слабый дымок над лесом. Кто-то развёл костёр и скорее всего молодой вождь.
– У сына вождя несколько наёмников вроде меня и вскоре они соберутся на его зов, – задумчиво произнёс Родес глядя на дымок. – Вернёмся домой. Нам нужно будет подготовиться… завтра придётся покинуть дом…
Балий послушно последовал за охотником так и не проронив ни слова.
Дома Родес ещё раз более подробно раскрыл Балию замыслы младшего сына вождя, пытавшегося обелить себя перед отцом. Охотник с удовольствием отметил, что отношение к нему у врача не изменилось. Видимо по пути к дому Балий немного свыкся с новым положением.
– Когда покинем дом отправимся на север, – говорил охотник. – Ты мне сам рассказывал, что у северян к хранителям иное отношение. Если сын вождя вновь попытается атаковать нас, я уже не задумываясь уничтожу его, но надеюсь до этого не дойдёт. Как только я буду уверен в твоей безопасности я отправлюсь в обратный путь и вернусь в племя. Не важно примет ли меня вождь или нет… хочу увидеть свою семью и умереть на родной земле.
Балий с ужасом взглянул на друга:
– Это опасно. Если в племя вернутся другие воины сына вождя они могут рассказать о твоём отступничестве и не будет никого способного вступиться за тебя.
– Более того я сам не собираюсь ничего скрывать, так что для вождя это не будет открытием. Я честно расскажу обо всём и приму положенное наказание… Но всё же мне хотелось, чтобы ты вернулся со мной, Балий. Более безопасного места для тебя не найти. Это и твоя земля.
– Я не могу назвать те места родными. Они отняли у меня отца и мать. Я не хочу потерять ещё братьев, сестёр и друга. Вернувшись я предам память об отце и навлеку на себя позор и презрение своих братьев.
Родес более не настаивал. Они не раз беседовали на эту тему, не раз Родес уговаривал его вернуться, уверяя в радушном приёме, но юноша был непреклонен. Сейчас он вновь сделал эту попытку в надежде что скорая разлука возможно заставит Балия передумать.