Балий о чём-то задумался, машинально достал свою флягу вылил воду и немного нагрев её на огне поставил открытой на столе. Затем достал чистые листы и карандаш и сел за стол писать. Родес с интересом наблюдал за всеми манипуляциями врача, но не смел тревожить его. Балий просидел так до позднего вечера, исписав почти все листы и порядком сточив карандаш. Затем спокойно лёг спать, словно ничего не произошло. Воин в эту ночь не сомкнул глаз, оберегая его сон. Ему было интересно о чём написал Балий. Коротая долгие зимние вечера Балий от нечего делать обучил его читать и писать и Родес в совершенстве освоил эту науку. Мельком бросив взгляд на бумаги Родес видел, что Балий сделал записи общепринятыми символами, а не древнейшими, значение которых понятно только хранителям. Охотник сгорал от любопытства к кому могли быть адресованы эти послания, но к столу не подходил.
На заре стали неспешно собираться. Родес рассказал, что вождь всю ночь неподалёку жёг сигнальные костры, созывая своих воинов. Ещё на одну ночь оставаться в доме было опасно, но время, чтобы уйти у них ещё было. Родес планировал покинуть дом по темноте.
Исписанные прошлым днём листки по-прежнему лежали на столе. Балий взял несколько из них в руки, обращаясь к Родесу:
– Вчера ты говорил, что планируешь вернуться в племя. Ты не изменил своего решения?
– Нет. Я понимаю, что для тебя пути обратно нет, поэтому как только буду уверен, что ты в безопасности я пущусь в обратный путь.
– Тогда я попрошу тебя передать эти послания моим братьям, когда вернёшься на родину. Надеюсь, вождь примет их во внимание… Я учил Благояра читать, но если у него возникнут сложности, кто-нибудь из моих братьев прочтёт ему.
Балий протянул Родесу листки и тот прочёл послание к Благояру и его вождю. В письме подробно описывались события последних месяцев. Указывалось как Родес спас Балия от младшего сына вождя. В конце была приписка с личной просьбой Балия не судить строго воина и позволить ему остаться жить в племени. Родес с благодарностью вернул письмо врачу. На столе оставались ещё листы, и Балий взял их в руки:
– Эти листки мои личные послания к братьям.
Балий бережно скатал исписанные с двух сторон листы и, вложив в просохшую флягу, передал Родесу. Охотник тщательно припрятал новую для себя драгоценность, гарантирующую ему неплохой приём на землях вождя. Бумаги были надёжно защищены во фляге и от солнца, и от осадков.
Далее несколько часов было потрачено на подготовку к долгому переходу. Заполнили все ёмкости водой, которые можно было бы забрать с собой. Родес забрал все скудные запасы еды, имеющиеся в доме. Идти на новую охоту, сейчас уже не было ни времени, ни возможности. Родес неоднократно делал вылазки в сторону разбитого лагеря вождя и видел, что воины постепенно собираются. Охотник заметил, что за их домом установлено наблюдение, но пока вождь не отдавал приказ захватить их, видимо ожидая подкрепления.
Погода начала портиться ещё с утра и задолго до вечера небо сплошь обложили тёмно-серые и чёрные низкие тучи, предвещавшие не просто дождь. Резко потемнело, хотя солнце ещё не скрылось за горизонт. Балий и Родес решили воспользоваться внезапными сумерками и покинули дом.
Бегство было обнаружено, и воины бросились в погоню. Вдогонку беглецам было пущено несколько стрел, но в темноте и под прикрытием деревьев они не достигли цели, к тому же у воинов был строгий приказ брать обоих живьём. Лишь Родеса довольно сильно царапнуло в плечо, но зажав рану рукой он не издал ни звука, и преследователи вскоре потеряли из вида своих жертв.
Отойдя на порядочное расстояние Балий обернулся. За деревьями с той стороны, откуда они пришли, разгоралось зарево пожара. Это горел его дом…
Вскоре небо прорезали первые вспышки, и прозвучали оглушающие раскаты грома над самой головой. Послышался отдалённый шум воды, и буквально через несколько шагов их накрыло потоком, льющимся откуда-то сверху. Балию казалось, что они пробираются по краю настоящего водопада. Шли быстро и молча. Из-за шума воды всё равно не удалось бы расслышать собеседника. Весь путь Балий оберегал свой короб, как мог, прикрывая его от струй воды. Он боялся замочить бесценные рукописи отца, и был благодарен Родесу, по совету которого накануне надёжно запрятал бумаги ближе ко дну, завернув их в форму хранителя и в запасные комплекты одежды. Балий хотел укрыть бумаги на самое дно, но Родес резонно заметил, что вода, которая в любом случае проникнет в короб, будет скапливаться на дне. За считанные секунды тропа, по которой они шли, превратилась в настоящую топь. Ноги вязли и скользили в жидкой грязи.