Балий пробовал жевать сено, но это только усилило чувство жажды, и он быстро завершил такие эксперименты, отлично понимая, к чему это может привести. По своему состоянию он мог предположить, что возможно прошло уже трое суток. Только три дня из десяти. А он уже был на грани…
Вскоре его стали донимать неясные видения. Сначала вспышки света и тёмных пятен, затем какие-то картины, неясные силуэты. Всё это сливалось в один сплошной бред. Но Балий не боялся. Он знал, что вскоре этот период наступит и сейчас с интересом врача пытался изучить реакцию своего мозга, как сторонний наблюдатель. Он себя так и ощущал, словно это не он заперт в камере, а наблюдает за кем-то со стороны. Но со временем такие видения стали тревожить его всё чаще и Балий стал бояться того что терял контроль. Минуты просветления наступали всё реже и были всё короче.
Предположительно на пятые сутки Балий вытащил свой осколок и всё чаще посматривал на него. Надеяться больше было не на что, и пока есть силы нужно было заканчивать эту пытку. Он решительно взял осколок в руку и поднёс к шее. Внезапно он увидел перед собой лежащего отца:
«Сохрани свою свободу, Балий… ради себя и своих потомков… Не дай убить в себе хранителя…» – уже не шептал, а молил его призрак отца глядя на него.
Осколок выскользнул из задрожавших пальцев и образ отца исчез. Балий сидел в ужасе, боясь пошевелиться, настолько это было ярко и не похоже на все предыдущие видения. Осколок по-прежнему валялся рядом с ним и Балий резко отшвырнул его в сторону. Затем зарылся в солому и зарыдал…
Прошло какое-то время. Балий успокоился и просто сидел с закрытыми глазами. Глаза болели из-за жажды, словно наполненные песком, и он с трудом приоткрыл их, услышав нереально громкий скрежет засова.
Дверь открылась, и в ярком свете появились людские силуэты. Взгляд его был затуманен, и он воспринимал всё происходящее как очередное из своих видений. Он безропотно позволил приблизившимся силуэтам поднять себя на ноги и вытащить из камеры. У дверей он мельком заметил видимо двух охранников, лежащих на полу без движения. Балий совсем обессилел, и силуэты усадили его на скамью у дверей немного передохнуть. Он совершенно не осознавал, что происходит. Кто-то поднёс ему к губам флягу и позволил сделать несколько глотков, брызнули в лицо водой. Стало намного легче, и врач различил рядом лицо Благояра:
– Прости. Но раньше нельзя было подобраться к тебе. Вождь лично следил за твоим заключением. Сейчас он отбыл на охоту, и мы поняли, что это наш последний и единственный шанс. Вместо себя он оставил своих самых верных людей, которые следили за тобой под страхом смерти. Нам удалось усыпить их. Идём. Нужно быстрее уходить.
Балий вновь взглянул на спящих охранников.
– Если я уйду… вождь их казнит… – чуть слышно произнёс Балий. – Я не могу… такой ценой.
Балий без сил повалился на пол:
– Не пойду…
– Мы и сами рискуем, Балий, помогая тебе. Или думаешь, что вождь нас похвалит?!
– Уходите… пока вас не заметили… Я продержусь десять суток… сколько там ещё осталось… Я выдержу… Мне хорошо… Уходите… – повторял он как в бреду.
– Хорошо ему! Мальчишка! – огрызнулся товарищ Благояра. – Ты себя-то видел? Где токмо ещё жизнь теплится?
Воины хотели поднять его на ноги, но Балий упёрся с завидной силой для своего состояния.
– Оставьте его! – внезапно прозвучал грозный голос вождя.
«Спящие» бойцы немедленно вскочили и присоединились к своим товарищам. Балий по-прежнему лежал на полу, когда из темноты к ним приблизился вождь. Двое бойцов, которые организовывали побег, помогли врачу встать. Кажется, никого из них не удивило и не напугало столь внезапное появление повелителя. Вождь заговорил, обращаясь к пленнику:
– Здесь ничего не делается без моего ведома, Балий. Но мне нравится как ты повёл себя. Это был твой единственный шанс на спасение, только простить тебе я всё равно не могу. Остаток своего срока ты проведёшь в своей камере под присмотром и должным уходом. По окончании срока ты будешь изгнан без права вновь вернуться на мои земли. У тебя хорошие друзья и заступники, Балий, но приговор тебе вынесен. И на этот раз никаких поблажек больше не будет, – сурово добавил он взглянув на Благояра.