— Конечно, — пробормотал Том, падая обратно на постель, — не тот опыт, который мне хотелось бы повторять...
И вдруг он вспомнил. Воспоминание, подобное вспышке взорвавшейся сверхновой звезды. Упоминание о шлеме вызвало целую бурю образов. Плачущая девушка. Её крики, протесты, отражавшиеся от стен шлюза. Тело, прижимавшееся к нему.
— Рита! Доктор, со мной должна была быть девушка. Рита... — Райн снова запнулся, пытаясь вспомнить фамилию, но та ускользала в дымке, что сейчас заволакивала сознание, — она была со мной. Девушка из исследовательской группы.
Врач нахмурился и достав из кармана коммуникатор, нашёл нужный отчёт.
— Рита Фарлоу. Да, она сейчас у нас.
— Что с ней? Она в порядке. Помню, что она была ранена и...
— Спокойней, коммандер, с ней всё хорошо. Она сейчас проходит процедуру подготовки для установки глазных имплантов.
— Её глаза...
— Слишком сильно были повреждены, — покачал головой врач, — мне жаль, но спасти их мы были не в силах. Пришлось удалить повреждённые глазные яблоки и часть зрительного и глазодвигательного нервов. Так же пострадали нижний косая и прямая мышцы. Повреждения слишком обширны и одного только хирургического вмешательства, к своему сожалению, недостаточно. Сейчас мы начали выращивать искусственные нервы и синтетические мышцы для имплантов...
— Постойте, но можно же провести...— Райн потряс головой и зажмурился, пытаясь вспомнить слово, — можно же провести регенеративную процедуру.
— К сожалению нельзя, — вздохнул врач, — у девушки Синдром Гранина, коммандер. Она будет отторгать регенерированные органы и тут мы ничего не сможем сделать. Мне жаль, но, к сожалению, это выше наших сил.
Райн закрыл собственные глаза. Сознание выхватило образ из царящего в голове круговорота воспоминание двухлетней давности. Он и Рита сидели на соседних друг с другом креслах, на борту спускавшегося челнока и разговаривали друг с другом. Тогда он ещё даже и подумать не мог, к чему приведёт его простая попытка успокоить нервничающую девушку.
Рита рассказал ему о том, что один из её родственников был болен Синдромом Гранина. Редкой болезнью, слежствием которой было отторжение регенерированных органов и конечностей. Том вспомнил, как Рита рассказывала ему, что всё боялась вскрыть конверт с собственными результатами анализа.
А теперь, оказывается, что лишившись глаз, единственная надежда у неё оставалась на импланты. Как она воспримет это? Как отреагирует на то, что больше никогда не увидит собственные глаза в отражении зеркала?
По отсутствующему взгляду в глазах своего пациента врач понял, что тот ушёл в себя.
— Коммандер, я вас сейчас оставлю. Отдыхайте и набирайтесь сил...
— Мне нужно работать, — отрезал Райн и предпринял новую попытку встать с кровати, но доктор быстро надавил ему на плечо, вернув обратно на постель.
— Вам нужен отдых и восстановление, — твёрдо заявил он, — вы видимо не совсем понимаете, в какой ситуации оказались, коммандер. Вы испытали критическое воздействие космического вакуума на не защищённый организм. Вы пережили клиническую смерть, а ваш мозг был без кислорода больше двух минут. Было бы три и ваш мозг начал бы разрушаться...
— Вы же сами сказали, что необратимых повреждений нет.
— Именно, что необратимых. Я не говорил о том, что их нет вообще. После такого человек вообще не способен функционировать нормально. У вас уже на лицо проблемы с памятью, моторикой и заторможенность рефлексов. Так что делайте, что вам указанно и лежите. Без моего разрешения вы никуда отсюда не денетесь.
***
— Вот такие вот дела, Том, — Уинстон разлил чай из термоса по чашкам и протянул одну лежащему в постели Райну.
Мак’Найт зашёл к нему через несколько часов, после ухода врача. Сейчас они сидели и обсуждали все прошедшие события, которые накопились за то время, пока Том валялся в коме.
— Уроды, — вынес свой вердикт Райн, с благодарностью приняв чашку из рук своего командира.
— Да какая теперь разница, — махнул рукой Уинстон, — решение принято. Я уже сдаю дела. На посту командира эскадры меня заменит Анжело Лерант.
— Первый раз о нём слышу, — пробормотал Том, поднеся чашку к лицу.
В нос сразу же ударили запахи имбиря, лимона, мёда и крепкого, чёрного чая.
— Это тебе Мария просила передать, — кивнул на термос с чаем Мак’Найт.
— Передашь ей от меня «спасибо»? Я пока прикован к постели требованиями врачей.
— Что? И тебя это остановило? — шутливо удивился Уинстон, делая глоток из собственной чашки, — не за что в подобное не поверю.
— Сказали, что если попытаюсь слинять ещё раз, то ноги то же заберут, — для наглядности Райн покрутил пустым плечом, к которому раньше крепился протез левой руки, — без них от врачей особо не побегаешь.
Уинстон прыснул и рассмеялся.
— Да уж, эти могут. Ладно, возвращаясь к нашим делам. Этот, как его, Анджело, прибудет сюда вместе с Третьей линейной эскадрой. Они три часа назад вышли из прыжка и сейчас как раз направляются сюда.
— Понятно... Чёрт. Они не имели права так поступать, Уинстон.
— Кого это волнует, Том. Я благодарен тебе за то, что ты предупредил меня, но видишь же. Я ничего с этим не могу поделать.
— Я напишу отцу, — озвучил Райн пришедшую ему в голову мысль, — возможно он...
Уинстон покачал головой, подняв руку.
— Не нужно, Том, правда. Я сам разберусь.
— Дьявол, Уинстон, с чем ты разберёшься? Ты же видишь. От этого дела воняет на световую минуту. У отца есть связи. Возможно, он сможет помочь разобраться и...
— Не нужно, — уже гораздо более твёрдо произнёс Мак’Найт и в его голосе прорезались командные нотки, которые Том ни раз слышал от него во время учений, — Спасибо, Том, правда. Я признателен, но, как уже сказал, разберусь сам.
Райн несколько секунд молчал, раздумывая над сложившейся ситуацией. Происходящее было не справедливо. Очень. Уинстон не дал своему государству ни единого повода усомниться в своих способностях. Как командира, так и человека. Но его всё равно тащили на плаху политической гильотины.
— А что насчёт меня?
— Пока не понятно. Я практически полностью уверен в том, что Лерант притащит с собой по крайней мере часть офицеров для того, чтобы сформировать новый штаб. Я уже обсудил эту ситуацию с Пайком, и он пообещал, что не бросит тебя на произвол судьбы, Том, я...
Личный ком Мак’Найта, лежащий на прикроватном столике рядом с Термосом, неожиданно зазвонил. Уинстон прервался, поставив чашку с чаем на стол и активировал устройство.
— Да, Мария? — Уинстон выслушал ответ и Райн заметил, как побледнело его лицо, — что? Сколько? Я понял. Сейчас буду.
— Что случилось?
— Сенсоры только что засекли массированный гиперпереход на границе системы.
Райн нервно сглотнул.
— Вектор перехода?
— Ведёт за пределы нашего пространство, — кратко бросил Уинстон, натягивая китель, который до этого висел на спинке стула.
— Наши?
— Судя по энергетическому выбросу перехода — больше сорока кораблей. Как минимум. Сигнатура излучения прыжка предположительно соответствует рейнским дредноутам.
— Дерьмо, — Том откинул одело и выдернув из руки медицинский катетер, встал с кровати, — я иду с тобой.
— Том, врачи же тебе сказали...
— Да плевать я хотел на то, что они сказали, — Райн слез с кровати и чуть не споткнулся, когда левая нога конвульсивно дёрнулась вместо того, чтобы сделать нормальный шаг, — дерьмо!
— Том, ты не в форме, слушай...
— Нет, это ты послушай, Уинстон. Какая разница, сдохну я на борту «Анцио» или на больничной койке здесь, на станции.
Мак’Найт раздумывал всего несколько секунд, прежде чем кивнуть и направиться к выходу.