Глава 1
У каждой истории должно быть начало. Моя началась в лесу. Точнее не в лесу, а в небольшом городке рядом с лесом, но тех своих дней я совсем не помню, так что предпочитаю считать своим домом лес.
Представьте, что вы родились в большом королевстве с многовековой историей, где к колдовству относятся не то, чтобы с ненавистью, но с предубеждением и некоторой неприязнью. И уж совершенно точно не хвастаются тем, что прибегают к помощи знахарок, гадалок и ведуний, когда нужно вылечить кого-то из родных, вырастить достаточно зелени к празднику или приворожить кого-то на худой конец. А этим, поверьте, многие балуются.
А еще представьте, что вы родились темным зимним вечером, и в момент, когда вы издали свой первый крик, в нескольких окрестных домах погас свет. А когда его смогли вернуть, то при свете ламп обнаружилось, что в семействе стало на одну девочку больше, а на руке у новорожденной сияет родимое пятно в виде полумесяца. Серебристого цвета.
Теперь добавьте к этому молодых родителей, консервативных бабушку и дедушку, не желающих терпеть в своем доме что-либо странное, и стойкое убеждение последних, что невестка еще молода и сможет родить нормальных детей, а эту аномалию в пеленке нужно куда-нибудь деть. И желательно так, чтобы больше ее никто и никогда не видел, а если и видел, но никак не связывал с именем славного рода, дабы тень на будущих потомков не бросать. А эту все равно никто приличный замуж никогда не возьмет, а зачем еще девка в семье нужна. Выходит лишний рот, а в служанки не упрячешь, как-никак все таки родная, хоть и странная, благородная кровь.
Представили?
А теперь давайте знакомиться. Зовут меня Пелагея Амалия Уолденброк, и именно при таких обстоятельствах начался мой земной путь.
Слава богам, мать отказалась бросить меня в лесу на съедение волкам, но все же сил противостоять свекрови ей не хватило. Тогда бабушка, хотя с трудом язык поворачивается назвать так эту женщину, вспомнила, что в лесу, на окраине которого стоял наш городок, живет ведунья. Видеть её никогда никто не видел, но за помощью ходят к ней исправно, оставляют под домом записки с просьбами и угощения, а домой возвращаются уже со снадобьями, ну или просто ждут, когда чудо случиться. Так и было решено отнести меня на воспитание колдунье.
Конечно, бабушка с дедушкой хотели просто оставить меня на пороге, но отец настоял, чтобы все вместе пошли к избушке и достучались до ведьмы, чтобы та вышла и лично забрала меня к себе, дав согласие воспитать, как родную, и хранить при, кто я и к какой семье принадлежу. Только вот непонятно, кому она могла об этом рассказать, кроме грибов и белок.
На том и порешили.
В лес пошли тайно. Собирались, словно партизаны на войну. Старая леди Уолденброк не хотела даже заворачивать меня в приличное одеяльце, чтобы не привлекать к себе внимания, но тут вмешалась матушка и сказала, что хоть и в последний раз, но позаботится о дочери как следует, и укрыла меня своей лучшей шалью с вышитым на ней гербом рода, спрятав его так, чтобы ни свекровь, ни свёкр не заметили этого дерзкого поступка. Должно быть она надеялась, что я все таки узнаю, кто моя семья, когда подрасту. На тот момент мне было три месяца.
Путь до избушки ведьмы был не близким. Люди поговаривали, что идти туда полдня быстрым шагом, но поскольку никого из слуг с собой не брали, а леди Уолденброк была уже в возрасте, быстро идти никак не выходило, поэтому на дорогу заложили целый день, учитывая привалы. Подумали было взять с собой проводника, чтобы не заблудиться в лесу, но решили, что лишние свидетели ни к чему, и понадеялись на давнее поверье, что всякий, кому действительно нужно, дорогу к дому колдуньи без всяких подсказок и карт найдет.
Они достигли избушки только к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, хотя вышли задолго до рассвета, чтобы в темноте никто не увидел на руках у молодой женщины беспокойный тихонько мяукающий сверток. Если бы кто-то стал свидетелем этой странной прогулки, то начались бы расспросы, и пришлось бы признаться, что на самом деле жена виконта не потеряла ребенка при родах, а все три месяца в дальних покоях графского особняка скрывали странную новорожденную девочку. А слухов и сплетен графиня Уолденброк боялась даже больше, чем разорения и смерти в нищете, которая никогда в общем-то и не грозила славному роду.
Конечно, избушка нисколько не была похожа на то, о чем поговаривали люди, ходившие к колдунье за советом. Она не была окружена частоколом с черепами, а кровожадные волкодавы отнюдь не терзали белесые кости. По слухам их было не меньше шести и все они сидели в разных углах двора, готовые в любой момент наброситься на любого незваного гостя с дурными намерениями. Напротив, избушка была выстроена из светлого дерева и окружена садиком, где росли всевозможные травы и коренья, которые колдунья использовала в своих снадобьях. Год выдался теплый, и уже к концу весны из черной плодородной земли выглядывали первые ростки. Забор и собака тоже были на месте, но частокол был совершенно обычным, да еще и увитый плющом и ромашками для красоты и это было его единственный магическим свойством, а пес – большая лохматая дворняга, - сладко дремал на ласковом майском солнышке, подставив его лучам косматый седеющий бок. Должно быть это зрелище оказывалось обескураживающим для тех, кто приходил сюда, дрожа от страха, и им становилось совестно, что они боялись сказок и слухов, и они придумывали новые легенды о страшных опасностях, которые преодолели.