9. Пепел угасшей надежды
Я слышу тихие шаги. Она снова пришла сюда. Хрупкая. Беззащитная. Босая. Стоять на холодном полу пещеры неприятно, но она лишь упрямо вскидывает голову, смотрит мне прямо в глаза. Как всегда решительная. Девушка делает глубокий вдох и начинает петь. Звуки её голоса высоко разносятся под сводами подземелья. Прекрасная соника, огромнейших размеров сцена - о таком мечтает каждая певица. Но здесь имеют право выступать только достойнейшие, лучшие из лучших. И всё это для одного единственного слушателя. Наблюдаю за её плавными движениями, как она порхает над полом в сложном танце, едва касаясь его кончиками пальцев. Солнечные лучи, что легко проникают сюда, несмотря на глубину, создают в центре грота световой круг. И волосы девушки цвета лисьего меха переливаются в лучах, заставляя их будто гореть. Она, в своих стремительных движениях, похожа на цветок лисянки, что бьётся на ветру. Зелёное платье цвета свежескошенной травы, что кружится вместе с ней в сложных завихрениях, лишь усиливает это впечатление. Она пела, не останавливаясь. Как только кончалась одна песня, девушка тут же начинала другую, но переходы между ними были настолько незаметными, что создавалось впечатление, будто это одно произведение длинною в бесконечность. День уже клонился к завершению, солнечные лучи покидали подземелье, приближая окончание песни. Я прикрыл глаза, делая вид, что сплю. Мне хотелось, чтобы она закончила петь как можно раньше, дабы не перенапрягалась, чтобы эти драгоценные минуты дали ей ещё пару часов жизни, но... Голос её оборвался слишком резко. Девушка захлёбывается в кашле. Быстро поднимаю голову и смотрю на неё. Из её горла идёт кровь, она падает на колени. Лицо искажается в судороге, но она счастливо улыбается от того, что успела окончить свою песнь. Девушка теряет сознание и падает на гранитный пол. Более я не сдерживал себя. Запрокидываю голову к жестоким небесам, и из моей глотки вырывается яростный рёв, что сотрясает всё вокруг. Продолжаю кричать, рычать, выплёскивая наружу всю ту злобу и чувство несправедливости не только за сегодняшний день, но и за все минувшие, за всю ту вечность, что я здесь. Яростное эхо разносится по моей темнице, и кажется, будто мои братья здесь, вторят моему отчаянию, - но это лишь иллюзия. Жестокий обман гор. В этот момент вижу, как сталактит, до этого мирно висевший на потолке, отваливается и начинает падать на девушку. Я быстро рванулся к ней и успел накрыть её крылом. Гигантский кусок скалы пронзает слабую кожу и застревает в ней. Вытягиваю свою морду по направлению к хрупкой танцовщице. В ней ещё теплится жизнь. Успел... Отхожу подальше от человеческого существа и сильным ударом лапой выбиваю гранитный осколок. На его месте остаётся зияющая дыра. Ещё одна. Боли нет или она практически не ощущается. Мне не жаль своих крыльев. Всё равно я больше никогда не смогу взлететь. Снова смотрю на девушку. Прости, но каким бы великим не был я в прошлом, сейчас уже ничего не могу сделать для тебя, дитя! Устало закрываю глаза и надеюсь, что следующий день просто не настанет.
***
Дормант внимательно вчитывался в строчки книги, но буквы не складывались в слова, а слова в предложения. Чародей с раздражением захлопнул книгу и подошёл к окну. - Да что там за шум? Что за гулянья, ещё даже полдень не наступил! Маг громко хлопнул ставнями и сел обратно в кресло. Вновь попытался сосредоточиться на чтении об иномирцах, но его мысли снова возвращались к Кристин. Дормант чувствовал необъяснимую тревогу, и никак не мог совладать с ней. Мужчина встал и заходил по комнате кругами, заложив руки за спину. Остановившись напротив стола, он взял в руки личный экземпляр договора об ученичестве и стал вчитываться в абзацы. Ничего. Вдруг один из многочисленных артефактов, что находились в комнате, ослепительно вспыхнул пурпурным пламенем, посылая звуковые импульсы. Мужчина обернулся на шум и не на шутку всполошился. Он быстро подскочил к артефакту и снял показания. Цифры стремительно росли, звуковая какофония раздражала всё больше, но чародею удалось просчитать код. - Тёмная сущность? Здесь? В городе? Но как же защитный барьер? Если только это не... Договорить он не успел. Контракт в его руке вспыхнул и начал медленно тлеть. От неожиданности, мужчина выронил его, и тот плавно спланировал на пол, кружась в пепельном танце. По мере того, как исчезала бумага, затихал и шум магического прибора. Когда от договора остался только жалкий клочок пергамента с именем, Дормант будто отмер и, на ходу надевая плащ, ринулся на улицу. - Quaere «Кристин»! Из рунного перстня вырвался ярко-зелёный, как сам камень, луч и потянулся к центральной площади, но стал стремительно бледнеть. Чародей яростно рыкнул и рванул в указанном направлении, используя заклинание небесного скольжения, пытаясь выиграть ценные секунды. Не успел! Он не успел. Когда он прибежал на площадь, уже собралось много народу. Дормант с трудом продирался сквозь любопытных зевак, когда кто-то схватил его за руку. - Дор? И ты здесь? Маг резко обернулся. Позади него стояла Шелк и встревоженно смотрела на него. - Ты тоже это почувствовал? Присутствие демона? - Не сейчас, - коротко ответил Дормант и попытался прорваться к площади, но подруга остановила его и покачала головой. - Там всё оцеплено, рыцари никого не пускают. Я пыталась добиться от них каких-либо объяснений, но они молчат. Идём со мной. Шелк крепко схватила Дорманта за руку и повела того в сторону часовни. Поднявшись почти на самый верх, маг приложила палец к губам и накрыла их обоих дизиллюминационными чарами. Мужчина видел, как их тела становятся полупрозрачными и сквозь них просвечиваются контуры других предметов, но он знал, что на самом деле видит Шелк до тех пор, пока та держит его за руку. Для всего остального мира они стали невидимыми. Дормант напрягся и с силой сжал перстень, загоняя в него всю свою магию, дабы полностью скрыть присутствие волшебника. Шелк одобрительно улыбнулась. Они поднялись уже на самую крышу, когда на лестнице послышались шаги. Невидимые успели в самый последний момент укрыться в нише, как в этот момент мимо их укрытия прошли двое в одеждах Церкви. Только их шаги стали неразличимы, Шелк потянула Дорманта на смотровую площадку. Отсюда открывался прекрасный вид на площадь и на близлежащие места. Заклинание орлиного зрения накрыло им глаза, и театр действий развернулся перед ними во всей свой красе. Повсюду мелькают мантии Храма Солнца. Небольшая группа исследует боевого голема. Дормант тут же узнал эту модель: «Медир» - одна из самых прочных машин современности и самых отвратительных. Мало кто знал, но в основе управления данного типа машин лежало не просто рунограммное программирование, а заключённая душа в качестве биоса. Это была работа уже не артефакторов, но профессиональных техножрецов, которых на Паррее можно было пересчитать по пальцам. Конечно, в таких городах как Гиавил и Когвил их можно встретить на каждом углу, но эти города не зависели ни от одного государства или империи и уж тем более не подчинялись Храму Солнца. Они были полностью закрыты от внешнего мира и никогда не вмешивались в политику других стран, как бы намекая «Мы не трогаем вас, так и вы к нам не лезьте!» Но политика - это одно, а торговля и обмен знаниями - совершенно другое, поэтому Дорманту удалось побывать там пару раз. Однако в данный момент чародей был здесь и, глядя на развороченную морду бируанга, недоумевал, какой силой должен был обладать противник, чтобы уничтожить мощнейшего голема. В этот миг его внимание привлекла другая группа исследователей. Трое людей, склонившись над чем-то, скрытым отводящими глаз чарами, активно спорили. Дормант бы и не обратил на них никакого внимания, если бы недалеко от них не стоял местный викарий, напряжённо смотря в их сторону. Чародею потребовалось много усилий, чтобы незаметно пробиться через магию жрецов и узреть то, что было скрыто от постор