Они говорили в коридоре у двери, ведущей в палату сестры Жанны-Батисты. На обоих были «космические костюмы» из синего пластика, и они обливались потом под ними, несмотря на переносные кондиционеры, болтавшиеся у каждого на поясе. Пациентка умирала, и хотя уже одно это было достаточно плохо, она умирала медленно и настолько ужасно, что этого нельзя было выразить словами. Бенедикту Мкузе повезло. По какой-то причине вирус Эбола поразил его сердце раньше других органов тела; это был редкостный акт милосердия, который позволил мальчику скончаться намного быстрее обычного. А вот на долю этой пациентки выпала другая судьба. Анализ крови показывал, что печень её почему-то распадается медленно. Сердечные энзимы были по сути дела нормальными. Однако лихорадка Эбола неумолимо пожирала её тело, болезнь протекала весьма быстро, и так же быстро погибали все остальные органы. Её желудочно-кишечный тракт в буквальном смысле слова распадался, что повлекло за собой кровавую рвоту и понос. Несмотря на острую боль, тело женщины упорно сопротивлялось в отважной, хотя и обречённой на неудачу, попытке спастись. Единственной наградой за это упорное сопротивление было усиление болей, и морфий уже переставал действовать, уступая место агонии.
— Но как мы сможем… — Она могла не продолжать. Авиакомпания «Эйр Африк» единственная совершала регулярные рейсы в Париж, но она, как и никакая другая компания, по вполне очевидным причинам никогда не согласится взять на борт пациента, больного лихорадкой Эбола. Это вполне устраивало доктора Моуди.
— Я могу организовать её транспортировку. У меня состоятельная семья. Я смогу нанять частный реактивный самолёт, который доставит нас в Париж. Таким образом нам будет легче принять все необходимые меры предосторожности.
— Не знаю, что и ответить, доктор. Мне придётся… — сестра Мария-Магдалена заколебалась.
— Не буду обманывать вас, сестра. Она умрёт, наверно, в любом случае, но если у неё остался хоть маленький шанс, её может вылечить только профессор Руссо. Я учился у него, и раз он говорит, что сумел достичь каких-то успехов, значит, так оно и есть. Позвольте мне вызвать самолёт, — настоятельно произнёс Моуди.
— Я не могу отказать вам, но я должна…
— Я понимаю.
Самолёт, о котором шла речь, был «Гольфстрим G-IV» и сейчас он совершал посадку на аэродроме Рашида, расположенном к востоку от широкой излучины реки Тигр, известной среди местного населения как Нахр-Дула. Номер у хвостового оперения самолёта свидетельствовал о том, что он зарегистрирован в Швейцарии и принадлежит торговой корпорации, исправно платящей налоги. На этом официальный интерес швейцарского правительства заканчивался. Рейс был коротким и самым обыкновенным, если не считать времени суток, а также маршрута — из Бейрута в Тегеран, а затем в Багдад.
Его настоящее имя было Али Бадрейн, и хотя ему доводилось жить и работать в прошлом под разными именами, теперь он вернулся к своему собственному, так как по происхождению был иракцем. Его семья покинула Ирак, потому что в Иордании были более благоприятные возможности для бизнеса, но затем, подобно всем остальным, попала в водоворот событий, происходящих в регионе, причём ситуация ухудшилась из-за решения сына принять участие в движении, целью которого было положить конец существованию Израиля. Опасность, которой подвергалось хашимитское королевство, заставила короля Иордании изгнать из своей страны людей, пребывание которых угрожало её благосостоянию. Это разорило семью Али Бадрейна, что, впрочем, тогда мало его беспокоило.
Теперь, однако, ситуация изменилась. С течением лет жизнь террориста, полная опасности и приключений, утомила его, и хотя он оставался одним из лучших, особенно по части сбора информации, это не принесло ему материальных благ, если не считать смертельной ненависти самой безжалостной спецслужбы мира. Было бы неплохо прожить остаток жизни в комфорте и безопасности. Может быть, в результате этой операции он обретёт и то и другое. Его иракское происхождение и многолетняя деятельность позволили приобрести полезные контакты во всём регионе. В своё время он предоставил иракской службе безопасности сведения о двух врагах режима, которых ей хотелось ликвидировать, — успешно в обоих случаях. Ему стали доверять, и по этой причине он прилетел в Багдад.
Самолёт остановился, и второй пилот прошёл в хвостовое отделение, чтобы спустить трап. Возле него внизу остановился автомобиль. Али сошёл по ступенькам трапа и сел в машину, которая тут же отъехала от самолёта.
— Мир вам, — сказал он, обращаясь к человеку, сидящему на заднем сиденье «мерседеса».
— Мир?! — фыркнул генерал. — Весь свет кричит, что именно этого нам и не хватает. — Бадрейн заметил, что генерал явно не спал после смерти своего президента. Его руки дрожали от выпитого кофе или от алкоголя, которым он пытался заглушить страх. Действительно, вряд ли приятно заглянуть в ближайшее будущее и узнать, сумеет ли он дожить до конца предстоящей недели. С одной стороны, генералу нужно бодрствовать. С другой — бежать, и как можно скорее. У генерала семья и дети, а также любовница. Впрочем, такая же ситуация, по-видимому, и у остальных высших чинов вооружённых сил Ирака. Превосходно.
— Положение не слишком благоприятное, но вы ведь держите все под контролем, верно? — спросил Бадрейн. Ответный взгляд был более чем красноречивым. Единственное благоприятное обстоятельство заключалось в том, что, будь президент всего лишь ранен, генерал был бы уже давно мёртв — наказан за то, что не сумел распознать преступника, совершившего покушение на жизнь самого раиса. Опасная работа быть руководителем службы безопасности у диктатора, к тому же у тебя появляется множество врагов. Он продал душу дьяволу и сумел убедить себя, что дьявол забудет об этом. Как мог умный человек оказаться таким дураком?
— Зачем вы прилетели в Багдад? — спросил генерал.
— Чтобы предложить вам золотой мост к жизни и свободе, — ответил Бадрейн.
Глава 13
Привыкший с пелёнок
На улицах города стояли танки, а танки легко узнаваемы «сверху» и их можно сосчитать. Сейчас на орбите находились три разведывательных спутника типа КН-11 Одному из них было одиннадцать лет, и его активная жизнь медленно подходила к концу У него давно кончилось топливо, необходимое для того, чтобы маневрировать на орбите, одна из солнечных панелей ослабла до такой степени, что от вырабатываемой ею электроэнергии едва ли загорелся бы электрический фонарик, однако спутник по-прежнему мог вести фотографирование тремя своими камерами и передавать снимки на геосинхронный спутник связи, неподвижно висящий на огромной высоте над Индийским океаном Меньше чем через секунду эти снимки передавались на поверхность Земли и поступали в различные аналитические агентства, одним из которых являлось ЦРУ.
— Это наверняка уменьшит число уличных ограблений, — произнёс аналитик, посмотрел на часы и прибавил к восточному поясному времени восемь часов. О'кей, почти десять часов по местному времени — «Лима». Люди там сейчас должны ходить по улицам, работать, перемещаться с одного места на другое, пить отвратительную бурду, которую называют кофе, и беседовать в открытых ресторанах. Но не сегодня, когда на улицах стоят танки Виднелись редкие прохожие, по большей части женщины, которые занимались, по-видимому, покупками На главных улицах через каждые четыре квартала стояло по огромному боевому танку, и ещё по танку на каждом перекрёстке, которых было очень много Кроме того, в переулках размещались лёгкие бронетранспортёры На перекрёстках стояли небольшие группы солдат. На фотографиях было видно, что все они вооружены, а вот определить воинское звание и принадлежность к роду войск не удалось.
— Начинай считать, — скомандовал дежурный офицер.
— Слушаюсь, сэр.
Аналитик не ворчал, потому что подсчётом танков они занимались постоянно. Он научился даже определять их типы, в основном по главному орудию. Делая это, аналитики могли установить, сколько танков, обычно размещённых в своих полковых лагерях, включают двигатели и перемещаются с одного места на другое. Эта информация представляла, по-видимому, для кого-то интерес, хотя за последние десять лет, пока аналитики занимались этим, они узнали, что, в чём бы ни испытывала недостатка иракская армия, её механики должным образом обслуживали двигатели, и танки были способны передвигаться, чего нельзя было сказать об умении вести стрельбу, что подтвердила война в Персидском заливе. Однако аналитик уже понял, что от него требуется: ты смотришь на танк и исходишь из того, что он боеспособен. Это был единственный разумный подход к делу. Он склонился над увеличительным видоискателем и увидел, что белый автомобиль, судя по форме «мерседес», едет по национальному шоссе № 7. Более внимательный взгляд на фотографию показал бы, что автомобиль направляется к ипподрому Шибак аль Мансур, на котором аналитик увидел бы ещё несколько таких же автомобилей, но ему приказали считать только танки.