— Слушаю.
— Это говорит Юсуф. Все согласовано. Потребуется пять друзей.
Хвала Аллаху за Его милосердие, подумал Дарейи. Для того чтобы созрели эти плоды, потребовалось столько лет войны и мира. Впрочем, нет, возносить хвалу Аллаху преждевременно. Ещё предстоит сделать так много. Однако самое трудное теперь уже позади.
— Когда начнём?
— Как можно скорее.
— Спасибо. Я не забуду твою верную службу. — Теперь Дарейи проснулся окончательно. Этим утром впервые за много лет он забыл произнести утренние молитвы. Аллах поймёт, что работа, направленная на Его благо, должна выполняться быстро.
Как она, должно быть, устала, подумал Моуди, глядя на Марию-Магдалену. Когда самолёт совершил посадку, обе монахини проснулись. Последовала обычная тряска, пока самолёт замедлял свой пробег, и Моуди услышал хлюпающий звук. Это значило, что Жанна-Батиста действительно лежит в луже крови, как он и предполагал. Ничего не поделаешь, по крайней мере он сумел доставить её живой. Глаза сестры были открыты и смотрели на изогнутый потолок салона, хотя вряд ли видели что-то. Мария-Магдалена воспользовалась возможностью и посмотрела в иллюминатор, но все, что она увидела, это аэропорт, а они выглядят одинаково во всём мире, особенно ночью. Наконец самолёт остановился и дверца открылась.
Теперь они тоже поедут в грузовом фургоне. В салон вошли четверо, все в защитных пластиковых костюмах. Моуди расстегнул ремни, удерживавшие пациентку на кушетке, и сделал знак второй монахине оставаться на месте. Четыре армейских медика осторожно подняли прочную пластиковую простыню, держа её за углы, и понесли больную к дверце. Когда они подняли пациентку, Моуди заметил, что немного крови попало и на кушетку, где лежала Жанна-Батиста. Врач покачал головой. Ничего страшного. Лётчикам даны указания, которые повторялись не один раз. Когда пациентку благополучно уложили в кузов машины, Моуди и Мария-Магдалена тоже спустились по ступенькам трапа. Они сняли шлемы, позволив себе наконец вдохнуть свежий прохладный воздух. Врач взял у одного из вооружённых часовых, окруживших самолёт, фляжку с водой и передал её монахине. Сам он тут же взял для себя ещё одну. Они выпили по целому литру воды, прежде чем подняться в крытый кузов. Оба с трудом ориентировались после длительного полёта, особенно Мария-Магдалена, потому что не знала, где находится. Врач обратил внимание на «Боинг-707», видно, прибывший незадолго до них. Это был тот самый самолёт, что доставил груз обезьян, но Моуди не знал об этом.
— За все эти годы я ещё никогда не бывала в Париже — разве только совершала пересадку в аэропорту, — сказала Мария-Магдалена, глядя по сторонам, прежде чем опустился брезент, отрезавший их от внешнего мира.
Жаль, что вы никогда и не побываете в нём, подумал Моуди.
Глава 16
Перевозка из Ирака
— Здесь ничего нет, — заметил пилот вертолёта. «Сихок» описывал круги на высоте тысячи футов, ощупывая морскую поверхность поисковым радаром, достаточно чувствительным, чтобы обнаружить обломки, — он был предназначен для поиска перископов, — но им не удалось увидеть ничего, даже плавающей бутылки из-под минеральной воды «Перрье». У обоих лётчиков на глазах были очки ночного виденья, и они заметили бы жирное пятно от разлившегося топлива, но и его не было видно.
— Трудно, должно быть, не оставить ни следа после падения, — ответил второй пилот по интеркому.
— Если только мы ведём поиски не там, где следует. — Первый пилот посмотрел на экран тактической навигационной системы. Нет, они находились в районе предполагаемой катастрофы, в этом не было сомнений. Топлива у них осталось на час полёта. Пора подумать о возвращении на «Рэдфорд», который тоже прочёсывал этот район. Прожекторы прорезали предрассветную мглу, напомнив сцену из кинофильма о второй мировой войне. Тут же летал ливийский АН-10, стараясь помочь, но только мешал поискам.
— Обнаружили что-нибудь? — запросил их офицер с «Рэдфорда».
— Нет, ничего. На поверхности не обнаружили ничего. У нас топлива на один час полёта, приём.
— Понял вас. Топлива на час полёта, — ответили с «Рэдфорда».
— Сэр, последний зарегистрированный нами курс цели был три-четыре-три, скорость полёта два-девять-ноль узлов и скорость снижения три тысячи футов в минуту. Если его нет в этом районе, я не знаю почему, — произнёс начальник оперативной части, указывая на карту. Капитан отпил кофе из кружки и пожал плечами. Поисково-спасательная команда стояла на палубе в полной готовности. Два ныряльщика облачились в костюмы для подводного плавания, и тут же находилась команда шлюпки. Повсюду разместились наблюдатели со всеми биноклями, которые имелись на борту эсминца, пытаясь обнаружить мигалки на спасательных жилетах экипажа самолёта или вообще что-нибудь, а корабельный акустик прислушивался к высокочастотным аварийным сигналам, которые должен был подавать локатор самолёта, потерпевшего аварию. Эти приборы выдерживали даже сильный удар при посадке и автоматически включались при соприкосновении с морской водой, а батареи должны были действовать в течение нескольких суток. Гидролокатор «Рэдфорда» был настолько чувствителен, что обнаружил бы сигналы этого прибора с расстояния в тридцать миль, а сейчас они находились в точке, которую радиолокаторщики определили как район предполагаемой катастрофы. Ни сам корабль, ни его команда ещё никогда не принимали участия в подобной спасательной операции, но к этому их тщательно готовили, и все этапы операции были осуществлены настолько чётко, что это вполне удовлетворило командира.
— Корабль ВМС США «Рэдфорд», корабль ВМС США «Рэдфорд», это центр управления полётами Валетты, приём.
Капитан взял микрофон.
— Валетта, это «Рэдфорд».
— Вам удалось обнаружить что-нибудь? Приём.
— Нет, Валетта. Наш вертолёт прочесал весь расчётный район и пока безрезультатно. — Они уже запросили Мальту относительно точных данных скорости и курса самолёта перед тем моментом, когда он исчез с экрана радиолокатора, но более точные приборы эсминца следили за самолётом уже после того, как он исчез с экрана гражданского радара.
Разочарованные вздохи на обоих концах канала радиосвязи свидетельствовали о том, что они знали, что произойдёт дальше. Поиски будут продолжаться ещё сутки — не больше и не меньше, им ничего не удастся обнаружить, и на этом все кончится. Уже был послан телекс на фирму, которая занималась изготовлением самолётов этого типа, информирующий её о том, что одна из их машин потерпела бедствие в море. Представители фирмы, производящей реактивные самолёты «гольфстримы», вылетят в Берн для проверки материалов, касающихся технического обслуживания этого самолёта, надеясь найти там ключ к разгадке аварии, и, скорее всего, ничего не обнаружат. После этого данные об исчезновении самолёта попадут в раздел картотеки, озаглавленный «причины неизвестны». Но тем не менее игра должна вестись до конца, и к тому же это по-прежнему хорошая тренировка для команды американского эсминца «Рэдфорд». Члены команды отнесутся к поискам без особых эмоций. На самолёте не было никого из их знакомых, хотя успешная операция по спасению гибнущих в море изрядно повысила бы моральный дух команды.
Скорее всего именно запах дал ей понять, что здесь необычного. Поездка от аэропорта была короткой. Ещё не рассвело, и когда грузовик остановился, врач и медсестра все ещё не отошли от продолжительного полёта. Первое, чем они занялись по прибытии, — помогли разместить сестру Жанну-Батисту в отведённой для неё палате. Лишь после этого можно было освободиться от защитного пластикового скафандра. Мария-Магдалена пригладила короткие волосы и глубоко вздохнула, получив наконец возможность оглядеться вокруг. То, что она увидела, удивило её. Моуди заметил её замешательство и поспешил проводить монахиню внутрь здания, прежде чем она поняла, в чём дело.
И тут она почувствовала запах, знакомый африканский запах, оставшийся после переноски клеток с обезьянами несколько часов назад, определённо не похожий на запах Парижа, а тем более на запах такого стерильно чистого медицинского учреждения, каким должен быть институт Пастера. Затем Мария-Магдалена посмотрела по сторонам и увидела, что таблички на стенах написаны не по-французски. Разумеется, она не имела представления о действительной ситуации, просто у неё возникли основания для вопросов — и тут, к счастью для неё, времени для вопросов не осталось. К ней подошёл солдат, взял её за руку и увёл куда-то. Мария-Магдалена ничего не понимала и не успела ничего сказать. Она всего лишь посмотрела через плечо на небритого человека в зелёном халате хирурга. Печальное выражение его лица только запутало монахиню ещё больше.