— Ну да, кто в этом здании сделался презренным Иудой Искариотом? — более крепко выразил эту мысль Уилер. — Кто предал нас Сатане за тридцать сребреников?
— И каким образом нам схватить его, — прибавил доктор Дейчхардт, — пока с его помощью нас не уничтожат?
Ренделл оглядел собравшихся за столом.
— И есть какие-то идеи?
Инспектор Хелдеринг, который делал какие-то заметки в своем блокноте, поднял голову.
— Я предложил проверить всех, кто получил или знал о нашем меморандуме — двадцать одного человека — на детекторе лжи.
— Нет, — решительно заявил доктор Дейчхардт, — тогда это оттолкнет от нас слишком многих, кто нам верен.
— Но ведь получается, что не все нам верны, — настаивал на своем Хелдеринг. — По меньшей мере один из них изменяет нам. Я не могу придумать какого-либо иного метода.
— Должен быть лучший выход, — сказал на это доктор Дейчхардт.
Ренделл, наполовину прислушивался, наполовину пытался поймать мысли, кружащиеся в голове. Его воображение было пробуждено, и мозги работали на полных оборотах. Предателя можно поймать теми же самыми средствами, благодаря которым он изменил им. Ренделл пытался обдумать это, игнорируя беспомощные голоса, раздающиеся рядом, а идея уже оформлялась, становясь логичной и завершенной.
Неожиданно он перебил всех присутствующих:
— У меня есть идея, — заявил он. — Она может сработать. И эту штуку мы можем испробовать немедленно.
Все в конференц-зале возбужденно загудели. Ренделл чувствовал, что все глаза устремились на него. Он поднялся, тщательно выбил трубку, затем отошел на несколько шагов от своего стула и вновь возвратился к столу.
— Это даже слишком просто, но пока что я не могу найти в собственной идее никаких изъянов, — сказал он всем присутствующим. — Послушайте. Предположим, что мы продумали второй абсолютно секретный меморандум, который касается наших рекламных планов. Что в нем содержится — это совершенно неважно. Но он должен выглядеть как часть достоверной информации относительно рекламной деятельности, которая будет следовать после нашего заявления в королевском дворце. Скажем так, что мы вышлем этот меморандум тем же самым лицам, которые получили и первый — понятное дело, не включая сюда тех, кто находится сейчас в этой комнате, вы это прекрасно понимаете — но отправим его копию всем остальным. Каждая копия этого нового меморандума будет совершенно одинакова, за исключением одного слова. В каждом меморандуме будет одно-единственное слово, которого не будет в других. Мы составим список лиц, которым отошлем этот документ — и рядом с каждым именем сопоставим то самое уникальное слово, что будет иметься в его меморандуме. Понимаете, к чему я веду? Когда меморандум попадет в руки к предателю, он сообщит о нем де Фроому, не так ли? Ваш информатор в штаб-квартире де Фроома узнает об этом и сообщит об этом вам. Поскольку ни один из меморандумов не будет совершенно одинаковым по причине перемены одного-единственного слова, вы отыщете то самое отличающееся слово в меморандуме, полученном от де Фроома, а с его помощью сможете отыскать и лицо, которое этот документ передало. Так вы узнаете предателя.
Ренделл прервал речь, чтобы увидеть реакцию.
— Неплохо, неплохо, совсем даже неплохо, — сказал на это Уилер.
Но доктор Дейчхардт, как и ряд других, выглядел сконфуженным.
— Хотелось бы быть уверенным, что я понял ваш план, — сказал германский издатель. — Вы можете привести конкретный пример?
Мысли Ренделла уже раскрутились на всю катушку, идея была готова.
— Ладно. Возьмем Тайную Вечерю. Сколько учеников было тогда с Христом?
— Двенадцать, естественно, — отозвался сэр Тревор Янг. — Вы же и сами знаете: Матфей, Фома и все остальные.
— Прекрасно, двенадцать, — сказал Ренделл. — Для нас это подходит как нельзя лучше. А теперь я составляю список из двенадцати имен тех занятых в нашем проекте лиц, которые знали о последнем меморандуме. Как я уже говорил ранее, нет смысла включать в этот список тех, кто находится в этой комнате. Нас здесь восемь человек, включая Наоми. Таким образом, это дает нам тринадцать возможностей. Удалите одного человека, который поможет мне подготовить этот второй документ. Пускай это будет Джессика Тейлор, за нее я могу поручиться. Таким образом, это дает нам двенадцать имен, которым мы передадим наш меморандум с наживкой. Если ни один из двенадцати нас не предаст, тогда останется Джессика, Наоми, я или кто-то из тех, кто собрался вокруг этого стола. Но мы ставим на то, что один из этой дюжины повторит свое грязное дело и передаст этот меморандум де Фроому… Наоми, сообщите нам имена этих двенадцати лиц.
Наоми поднялась и прочитала из собственного списка:
— Доктор Джеффрис, доктор Траутманн, преподобный Захери, монсиньоре Риккарди, профессор Собрье, господин Гроат, Альберт Кремер, Анжела Монти, Педди О’Нил, Лес Каннингхем, Элвин Александер, Хелен де Боэр.
Еще одна мысль пришла в голову Ренделла. Доктор Флориан Найт, уже прибывший. Он размышлял над тем, не следует ли прибавить к списку и доктора Найта, но были сомнения в необходимости этого. Молодой оксфордский дон, привлеченный к проекту за счет того, что были порушены надежды на его собственную книгу, еще не мог вступить в эту игру. Тем не менее, если бы он рискнул столь многим, его следовало бы и включить. Но, зная проблемы Найта, Ренделл не желал думать об этом. Он сказал себе, что в этом нет необходимости. Скорее уже доктор Джеффрис поделился бы содержанием своего меморандума с собственным протеже.