— Подделка нового евангелия, — пробормотал Ренделл.
— Правильно, и эта подделка предлагала бы языческий источник, относящийся к суду над Христом, которого он ненавидел всей душой. Всю свою жизнь он посвятил подготовке мистификации, чтобы заставить публику поверить в нее, а затем открыть ее суть, тем самым показав ложность религиозной веры и легковерность слепого поклонения. Между 1918 годом, когда Лебруна вернули на тропическую каторгу на острове в Гвиане, и 1953 годом, когда Франция наконец-то покончила со своей знаменитой каторжной колонией, Роберт Лебрун готовил свою месть. Он серьезно занялся изучением Библии, библейских текстов и истории христианства первого века нашей эры. В конце концов, после тридцати восьми лет заключения, после того как Франция ликвидировала свою колонию, Лебрун вернулся во Францию свободным человеком, но его душа была во власти навязчивой идеи отомстить церкви.
— И тут он занялся подготовкой своей грандиозной подделки?
— Не сразу, — сказал домине де Фроом. — Поначалу ему были нужны деньги. Он начал подпольную жизнь фальшивомонетчика, превратившись в фабрику из одного человека по изготовлению фальшивых паспортов. Еще он продолжил свои исследования Писаний, Иисуса, времен раннего христианства, изучения арамейского языка. Несомненно, он стал замечательным ученым, получившим все свои знания совершенно самостоятельно. Наконец он накопил достаточно средств, чтобы купить древние материалы, которые были ему необходимы. С этими материалами, со своими знаниями и ненавистью он покинул Францию, чтобы поселиться в Риме и в тайне от всех начать готовить папирусы и пергамент, которые, как он надеялся, станут самой знаменитой подделкой в истории. И он закончил их, к собственному удовлетворению, около десяти лет назад.
Ренделл был совершенно очарован, слишком заинтригован, чтобы испытывать хоть какое-то недоверие.
— Ну а Монти? — спросил он. — Как попал во все это профессор Монти? Или же Лебрун познакомился с ним в Риме?
— Нет, в начале Лебрун не был знаком с профессором лично. Но, естественно, в ходе своих занятий библейской археологией Лебрун узнал это имя. И однажды, когда он уже закончил работу над своей подделкой и теперь раздумывал над тем, где и как захоронить ее, чтобы потом извлечь на свет божий во время раскопок, ему на глаза попалась радикальная статья, написанная Монти для одного археологического журнала.
Ренделл кивнул.
— Правильно, очень спорная статья, в которой профессор обосновывает возможность обнаружения пропавшего документа Q <Документ Q (от немецкого слова Quelle — источник ) — предполагаемый документ, послуживший источником для написания синоптических евангелий: от Матфея, от Марка и от Луки — Прим. перевод.> в Италии, а не в Палестине или же Египте.
— Вот именно, — возбужденно сказал де Фроом. — Вижу, вы очень хорошо сделали свое домашнее задание, мистер Ренделл. Хотя, конечно же, у вас был прекрасный учитель в лице дочери профессора Монти. Ну ладно, продолжим. Как только Лебрун однажды прочитал в Национальной Библиотеке эту статью профессора Монти, сразу же все детали операции, которую он готовил, сложились. Среди всех мест, предлагаемых Монти для возможной будущей находки, он выбрал древние руины вдоль берега возле Остиа. После тщательного изучения местности Роберт Лебрун решил захоронить свою подделку глубоко в земле среди развалин римской виллы первого века нашей эры.
Тут Ренделл не скрыл своего скепсиса:
— Как он мог сделать это, не опасаясь, что его не схватят на месте?
— Он сделал это, — твердо заявил священник. — Не знаю, как это ему удалось, поскольку и он сам не рассказал об этом Пламмеру. Но мне кажется, что Лебрун способен на все. Опять же, вы не должны забывать, что это человек, обладающий бесконечным терпением. Сразу же после того, как запечатанные подделки папирусов и пергамента были захоронены, он решил, пройдет несколько лет, для того чтобы запечатанный кувшин и каменный блок сделались неотличимыми от остальных развалин, чтобы на них отпечатался ход времен, чтобы они казались такими же древними, как и то, что хранится в них. За это время итальянское правительство дало разрешение на проведение раскопок в Остиа Антика; Лебрун следил за событиями, надеясь на то, что его подделку при случае выкопают. Но раскопки велись не достаточно интенсивно. В это же самое время Монти продолжал публиковать свои радикальные статьи, продвигая собственные идеи относительно возможности обнаружения документа Q в Италии, но в результате более консервативные коллеги лишь осуждали и осмеивали профессора. Читая обо всем этом, слыша про академические споры, Лебрун полагал, что, осаждаемый ученой критикой, профессор Монти изо всех сил будет желать доказать, что его идеи вовсе не были смешными. И Лебрун решил, что настало время действовать. Поэтому семь лет назад, как сам Лебрун рассказывал Пламмеру на парижском кладбище, он надумал связаться с профессором Монти в университете. И, как оказалось, психологический расчет Лебруна был абсолютно верен.
— Вы хотите сказать, что Монти клюнул? — удивленно спросил Ренделл. — Но на что?
— На небольшой фрагмент папируса с арамейским текстом, который Лебрун принес с собой, — ответил на это домине де Фроом. — Лебруна нельзя недооценивать. Он дьявольски умен. Из папируса номер три с Евангелием от Иакова он удалил два фрагмента, небрежно оборвав их, чтобы захороненный папирус был максимально похож на настоящий, объеденный временем. Один из этих фрагментов он оставил без изменений, а у второго изменил форму и написал поверху текст. Именно этот кусок он представил профессору. Лебрун подозревал, что его обязательно спросят о том, как этот папирус попал к нему в руки. На это он ответил, что является любителем, занимающимся римской историей первых веков нашей эры, что он давно уже пишет книгу о Риме и его колониях этого периода, что на выходные он часто посещает старинные места, связанные с торговлей раннего Рима. Поскольку Остиа во времена Тиберия и Клавдия была оживленным морским портом, Лебрун, якобы, провел массу времени там, среди развалин, пытаясь представить себе, каким мог быть порт почти две тысячи лет назад, чтобы затем внести это в собственную книгу. Лебрун рассказал профессору, что в округе его уже узнали, и в один прекрасный воскресный день — именно так он и говорил — маленький сорванец робко предложил ему купить сувенир. И это был тот самый фрагмент папируса, который Лебрун принес Монти.