— Что ты полностью ошибался относительно аутентичности документов Иакова и Петрония, а мы в этом были правы. И что ты найдешь в себе достаточно мужской смелости, чтобы признать это, и вновь присоединишься к нашей команде. Послушай меня, Стив, если уж такая важная фигура, знаменитый церковный деятель и ученый как домине Мартин де Фроом, скептицизм которого превышал чей-либо иной, смог найти в себе достаточно мужества, чтобы увидеть свет, признать свои ошибки, и предложить свою помощь, то я не вижу причины, почему бы и тебе не сделать то же самое.
— Де Фроом, — сказал Ренделл, вновь прикуривая свою трубку. — Я как раз хотел спросить у вас относительно де Фроома. Каким образом вам удалось притянуть его на свою сторону?
Уилер поднял руки в защитном жесте.
— Ты хочешь сказать, Стив, что все продажные, что все сволочи…
— Я не сказал «все».
— Ну конечно, нет. Ты исключаешь себя из их числа. — Он устремил палец в Ренделла. — Хватит быть шустрой задницей, слушай меня. Никто, абсолютно никто не может подкупить или просто купить человека, обладающего такой целостностью как де Фроом. Он пришел к окончательной оценке нашего проекта исключительно после собственных раздумий. И он сделал это. До сих пор, когда он еще дулся на нас, пытаясь подвести нас под монастырь, он не знал точно, что мы пытаемся делать, не знал всех подробностей о тех замечательных документах, что находились в нашем распоряжении. Но когда он пришел к нам, чтобы предложить свои услуги — а поскольку это был канун объявления нашего проекта, и мы чувствовали, что его услуги нам понадобятся — он тут же отбросил свой антагонизм и перестал сопротивляться. Он увидал, что в наших руках имеется нечто реальное, истинный Христос, и что всему человечеству станет только лучше, когда оно получит Его посредством Международного Нового Завета. Де Фроом немедленно капитулировал. Ему захотелось быть на одной стороне с ангелами и Святым Духом, точно так же, как это было несколько минут назад в зале французского суда.
— Выходит, теперь он поддерживает вас во всем, — отметил Ренделл.
— Абсолютно во всем, Стив. И он будет вместе с нами в Амстердаме, когда Добрая Весть разнесется посредством радиоволн во все концы земли. Для него, такого серьезного и крупного деятеля, было нелегко признать свои ошибки, изменить собственное мышление. Но, как я уже говорил, и повторю еще раз, Мартин де Фроом нашел в себе достаточно мужества, чтобы сделать это. А доктор Дейчхардт и все остальные, мы прекрасно понимали, как это было сложно для де Фроома, но мы, в свою очередь, по-своему, проявили свою благотворительность к нему. И вот, чтобы доказать, что мы не такие бандиты, которых ты пытался из нас сотворить, могу сказать, что мы встретили де Фроома на пол-пути.
— На пол-пути? — переспросил Ренделл. — Как это, Джордж?
— Это то самое место, где взрослый человек пытается как-то сгладить собственные различия, с тем, чтобы совместно работать для формирования крепкого фронта. Поскольку де Фроом был готов поддержать нас, мы тоже были готовы поддержать и его. Мы отвели собственное предложение кандидатуры доктора Джеффриса, и теперь станем поддерживать выдвижение де Фроома на пост генерального секретаря Мирового Совета Церквей.
— Понимаю, — сказал Ренделл.
Он все понял. После этого он выбил пепел из трубки — просто пепел — в стоящую рядом с ним пепельницу. Да он понял. Все понял.
— А как же с доктором Джеффрисом? — спросил он. — Куда вы теперь с ним?
— Мы предлагаем ему другой пост, пост председателя Центрального комитета в Мировом Совете.
— Пост почетный. А не считаете ли вы, что ему не захочется стать банальной пешкой?
— Стив, и доктор Деффрис, и все остальные смотрят на это иначе, чем ты. Мы не думаем только лишь о собственном тщеславии. У нас есть общие задачи. М говорим о единстве. И при этом ожидаем, что кто-то может и в чем-то посвятить себя ради других. Самое главное заключается в том, что имея де Фроома на нашей стороне, мы добиваемся единства.
— И конечно же, вы его имеете, — ответил на это Ренделл, пытаясь, чтобы в его голосе чувствовалась едкость.
— Теперь, когда уже все налажено, когда мы имеем такого заводного человека как де Фроом в качестве главы Мирового Совета, — продолжил Уилер, — с единодушной церковной поддержкой Международного Нового Завета, мы обеспечиваем величайший возврат к религии и возрождение веры, начиная со Средних веков. Следующее столетие будет называться теперь Веком Мира.
Скрывая свое раздражение этими напыщенными словами, Ренделл выпрямился на стуле.
— Ну ладно, Джордж, все это замечательно, просто шикарно. Но будь добр объяснить мне одну вещь. Я разговаривал с де Фроомом. Я знал, на чем он стоит — точнее, стоял. Тогда скажи мне, как такой радикальный реформатор смог достичь компромисса с вами, представляющими консервативную ортодоксальность?
Похоже, эти слова обеспокоили Уилера.
— Ты не правильно судишь о нас. Мы вовсе не твердолобые фундаменталисты. Мы всегда были готовы принять определенные сдвиги и перемены, необходимые для удовлетворения духовных и земных потребностей человечества. В этом и заключается чудо Галилеянина. Он был гибким, понимающим, готовым идти на компромиссы. И мы, Его дети, тоже должны быть гибкими, чтобы наилучшим образом служить общественному добру. Стив, мы же знаем, что компромисс никогда не приходит только с одной стороны. Когда де Фроом принял наше открытие, когда он приготовился покончить со своим противостоянием и бунтом, мы приготовились к тому, чтобы сделать его главой Мирового Совета со всеми вытекающими отсюда последствиями. И это означает, что мы готовы вместе с ним провести определенные реформы, и не только в интерпретации Писаний или обрядах, но и в области социальных преобразований, делая церковь более ответственной за людские потребности. В результате этого компромисса, излечив эту крайне опасную ересь, мы можем идти вперед не только с новой Библией, но и с обновленной и динамичной мировой церковью.
Ренделл сидел неподвижно, только глядя на этого мошенника и ханжу.
Это беспощадный и удачливый клуб, размышлял он. Клуб людей, обладающих властью. Словно гигантский муравьед, с длиннющим рылом, называемым компромиссом, дающим крайне мало, но забирающим чуть ли не все, он подавляет любое сопротивление. И его невозможно было победить. Это как “Космос Энтерпрайсиз”, как картели по продаже оружия, как правительства крупнейших стран, как мировая банковская система. Как ортодоксальная вера, играющая людьми-единичками. Наконец-то он ясно представил себе, как стало возможным это окончательное слияние. Он сам стал невольным катализатором. Он сам нашел оружие, которое могло уничтожить все, что было по-настоящему циничным и античеловеческим, оружие, способное привести Воскрешение Два к бесславному концу. И он сам, в истинной вере, передал его Мартину де Фроому. Обладая этим оружием, де Фроом имел теперь инструмент, способный заставить лидеров Воскрешения Два пойти на компромисс. Распознай меня, и я распознаю тебя. Если ты станешь сопротивляться, тогда, обладая таким оружием Ренделла, я стану драться и уничтожу тебя окончательно. И в самом конце де Фроом предпочел не расширять гражданскую войну с целью достижения полной победы, но пошел на компромисс, чтобы получить немедленную выгоду. Сделавшись генеральным секретарем Мирового Совета, он станет тем бараном-Иудой, который поведет верующих на стрижку к Уилеру.