Они переехали через миниатюрный мостик, машина замедлила ход, и шофер свернул к тротуару.
— Ну вот, мы и приехали, — отозвался с переднего сидения Уилер. — улица Профессора Тульпплейна, номер один. Это адрес. Саму гостиницу — «Амстель» — сунули в глухой тупик. Одно из чудеснейших местечек во всей Европе. Само здание построено в прошлом веке. Очень элегантное. Когда королева Юлиана и принц Бернхардт праздновали свою серебряную свадьбу с участием королевских семейств со всей Европы, торжества они проводили именно здесь, в «Амстеле». Ну а у нас для вас сюрприз. Мы с доктором Дейчхардтом сняли для вас здесь самый лучший номер — королевские апартаменты. Сама королева — если возникает такая необходимость — пользуется только ими. По сравнению с вами мы с доктором Дейчхардтом живем в помещениях для прислуги.
— Спасибо, но, может, не следовало бы… — смутился Ренделл.
— Понятное дело, что мы вовсе не альтруисты. Или это не так, а, Эмиль? — Уилер нарочно подмигнул Дейчхардту, а потом снова повернулся к Ренделлу. — В нашей жертвенности имеется своеобразная цель и направленность. С этого момента для нас важно только одно — наша главная цель требует абсолютной секретности. И эта же цель требует, чтобы ты готовил самую грандиозную рекламную кампанию, которую только знала история. Мы рассчитываем на то, что когда наступит момент выпускать нашу новость в широкий свет, вам придется, сообщая о ней, встречаться с сотнями представителей международной прессы и телевидения. И мы желаем, чтобы все это происходило так, будто все они особы королевских кровей, равно как и ты сам. Поэтому встреча с тобой в таком вот шикарном окружении подействует на них весьма впечатляюще. Потому-то мы и размещаем тебя в королевских номерах — в десятом, одиннадцатом и двенадцатом. Мисс Николсон будет жить в соседнем номере. К тому же мы надеемся на то, что проживание здесь поможет тебе войти в самое творческое состояние, чтобы работа пошла как по маслу.
— Сделаю все, что смогу, — пообещал Ренделл.
Выходили они перед каменными ступенями, колоннами и вращающейся дверью «Амстеля». Швейцар придержал заднюю дверцу автомобиля, водитель выставил багаж на тротуар.
Ренделл вышел из лимузина и помог выбраться Дарлене. В это время его подозвал Уилер. Ренделл склонился к открытой дверце. — Мы уже зарегистрировали вас, — сообщил ему Уилер. Можешь забрать у администратора почту, которую переправили для тебя сюда, но никакой местной корреспонденции быть не должно. Если не считать таможни в аэропорту, которую мы предупредили, что ожидаем очень важного для нас человека, о твоем пребывании в Амстердаме не знает больше никто. Никто, не связанный с «Воскрешением Два», и большинство гостиничного персонала не знает, да и не должно знать, что ты здесь и каким-то образом связан с нами. Это жизненно важно. Если же это каким-то образом проникнет наружу, то кое-какие личности могут припрятать кое-что у тебя в номере, поставить жучок на твой телефон, подкупить обслугу — чтобы вытянуть из тебя все возможное. В качестве нашего рупора ты получаешься самым уязвимым из всех нас. Крепко запомни это и скажи своей… своей секретарше…
— Она ничего не знает, — успокоил его Ренделл. — А что касается предусмотрительности, то я вообще человек-невидимка.
— Сможешь уложиться в сорок пять минут? — спросил его Уилер. — Мы пришлем за вами машину. Знаешь что, перед тем, как будешь готов выйти, позвони-ка мне. А я буду ждать тебя в «Краснапольском». Сегодня нам предстоит еще целая куча дел.
Ренделл проследил, как мерседес, не спеша, объехал по кругу — в его центре парковались такси и машины постояльцев «Амстеля» — и исчез из виду. Дарлена вместе с посыльным уже зашла вовнутрь. Ренделл поспешил за ними.
Зайдя в фойе, он приостановился, чтобы проникнуться обстановкой. Сразу же за покрывавшим мраморный пол восточным ковром была чудесная лестница с дорожкой коричневого цвета, ведущая к номерам, затем она раздваивалась и вела на балкон, хорошо видный отсюда, снизу. Справа от лестничной площадки стояли два носильщика с багажом, рядом с ними, за решеткой, Дарлена рассматривала лежащие в подсвеченной витрине сумочки. Сразу же слева от Ренделла находилась стойка администратора и примыкавшая к нему стойка кассира, где можно было поменять доллары на гульдены или послать телеграмму.
Ренделл направился к администратору.
— Меня зовут Стивен Ренделл, — представился он. — Насколько я понял, меня уже зарегистрировали…
Чиновник склонил голову в полупоклоне.
— Все правильно, мистер Ренделл. Ваша почта у нас.
Он передал Ренделлу целую пачку конвертов. Тот перебрал их. Все деловые, все из «Ренделл Ассошиэйтс» из Нью Йорка — от Ванды Смит, Джо Хокинса и один конверт от Тэда Кроуфорда, довольно толстый — явно черновик договора с «Космос Энтерпрайсез».
Ренделл уже уходил, как вдруг администратор позвал его:
— Простите, мистер Ренделл, чуть было не упустил. Вам тут оставили записку…
— Записку? — Ренделл был заинтригован. Недавние слова Уилера все еще звучали у него в ушах: "Никаких местных писем быть не должно… Никто не знает, что ты здесь.
— Некий джентльмен оставил это где-то час назад. Он ожидает вас в баре.
И администратор подал Ренделлу записку на визитной карточке. Тот поглядел на тонкие рельефные буквы. В центре карточки находилось имя: СЕДРИК ПЛАММЕР, ЭСКВ. Внизу слева: ЛОНДОН. Справа, фиолетовыми чернилами, написано одно слово: Переверните.
Ренделл перевернул карточку. Очень аккуратным почерком, теми же фиолетовыми чернилами, было написано:
Уважаемый мистер Ренделл. Мои поздравления. Удачи в «Воскрешении Два». Им очень нужен специалист по рекламным кампаниям и связям с прессой. Подойдите, пожалуйста, в бар, чтобы коротко оговорить весьма неотложные вопросы. Пламмер.