...Господи, дай же ты каждому,
Чего у него нет:
Мудрому дай голову,
Трусливому дай коня,
Дай счастливому денег...
И не забудь про меня.
Я снова посмотрел на рыжую незнакомку и по движению её губ понял, что она тоже уверенно произносит слова песни.
Снова наступила тишина, но на этот раз певец отложил микрофон и взял в руки гитару. Сначала тихо, а затем всё громче зазвучали аплодисменты. Люди подходили и благодарили певца, а в открытый футляр от скрипки сыпались разные купюры. Я тоже подошёл к музыкантам и поблагодарил за доставленную радость.
Софию я обнаружил в стороне от того места, где оставил. Она была не одна, и мне впору было протереть глаза, чтобы убедиться, что я не ошибаюсь. Зная твердый и даже упрямый характер своей племянницы, я не мог предположить, что она так быстро и кардинально изменит своё мнение о девушке, покусившейся утром на величайшую ценность, каковой для Софии был литературный язык. Они стояли друг против друга и живо о чем-то говорили. Затем младшая вдруг чмокнула мою племянницу в щеку и что-то еще весело проговорив убежала.
- Ты что, знаешь её? - спросил я подойдя и взяв под руку племянницу, прижавшую ладошку к поцелованной щеке и продолжавшую смотреть вслед убегавшей.
- Да, кажется теперь знаю. Хотя нет, не знаю конечно, и вряд ли когда-нибудь сумею понять до конца.
Увидев, как эта девочка слушает Окуджаву, я совсем растерялась, но не смогла удержаться от того, чтобы подойти и заговорить с ней. Я без подготовки спросила нравится ли ей Окуджава, и когда она ответила, что очень, я задала ей второй вопрос, и это был не очень добрый поступок. Я спросила, как она считает, Окуджава матерился публично? И знаешь, как она ответила? - Крикнула «нет!» и так глянула мне в лицо, словно я нанесла ей оскорбление. А спустя ещё несколько секунд, тихо так сказала:
- Так это вы сидели утром на скамейке, я помню.
И добавила:
- Спасибо! И знайте, я никогда больше не произнесу подобной гадости.
- Тут её окликнули, она чмокнула меня и, добавив ещё что-то не очень разборчиво, убежала. А как ты думаешь её зовут?
Никогда не догадаешься! Она тоже София.
* * *
Честно говоря, я далеко не сразу разобрался в случившемся и поначалу ждал, что племянница поделится со мной своими соображениями о рыжей тёзке, вернувшей вдруг её расположение, однако шли дни, а она молчала. И дело было вовсе не в том, что София была слишком занята, хотя она действительно временами напоминала то какую-то заводную игрушку, которая не может остановиться пока хватает пружины, то затворника, утратившего всякий интерес к жизни. В такие периоды она запиралась в комнате с компьютером и писала свои чудные рассказы.
Однажды утром, когда мы встретились за кофе, София протянула мне пачку печатных страниц.
- Прочти, если хочешь. Это повесть. Но все плохие слова, если они вдруг возникнут в твоём сознании, оставь, пожалуйста, при себе.
Я поднес верхний лист к глазам и прочитал заголовок. Слово было отпечатано крупными буквами
- «София». Повесть. Так ты это о себе?
София внимательно посмотрела на меня, затем отошла к окну и, глядя, на лежащий внизу город, произнесла:
- Да как тебе сказать... Может обо мне, а может о той рыжей девчонке, а может просто о мудрости, о софии. Я, пожалуй, и сама пока точно не знаю.
Ноябрь 2019г.
Конец