Сегодня же она попросит прощения за все брошенные в горячке слова!
Они добрались к переправе ещё до полуночи, но в посёлке ожидаемо все спали, поэтому и отряду пришлось остановиться на этом берегу реки. Возле окраины селения находилась утрамбованная многими путешественниками площадка, с удобными ямами для очагов, коновязями и расчищенными местами для шатров. Лагерь поставился в течение нескольких минут, и вот уже Сантинали сидела в одиночестве в своём шатре рассматривая походный столик с установленными на нём лампой и планшетом для письменных принадлежностей. Есть в такую жару не хотелось, а сон после сегодняшних событий пугал даже больше, чем бодрствование в одиночестве: только королевна закрывала глаза, как сразу же видела лошадей, исчезающих в высокой траве, людей, с перекошенными от ужаса лицами пытающихся убежать от невидимой с дороги опасности. Она встала и, ещё раз аккуратно расправив покрывало на походной лежанке, отправилась разыскивать своего колдуна.
Искать не пришлось: стоило Сантинали поднять полог, как она увидела обоих шан, что-то обсуждающих у ближайшего костра.
- Шанаран! - Позвала она, и оба колдуна повернулись в её сторону. Сантинали непроизвольно поёжилась: их глаза светились странными красными огоньками; ни от одного из костров в лагере не могло быть таких отсветов. - На минуту зайди ко мне.
Ран кивнул Ренану и пройдя мимо стражника, дежурившего у шатра, вошёл внутрь. Сантинали видела, что гвардеец вздрогнул, когда встретился взглядом с проходящим мимо ша.
Колдун остановился посреди шатра, окинул взглядом походные стол и стул, чистый планшет, лежак, и выжидательно уставился на королевну. Здесь, в свете единственной лампы, его мерцающие глаза казались ещё более жуткими.
- Я бы хотела попросить прощения, - после продолжительной паузы наконец набралась смелости Сантинали.
- За что? - Голос в её голове звучал удивлённо, но на лице колдуна не дрогнул ни один мускул.
- За то, что я сказала, что ненавижу тебя. Это не так. Я была очень зла, что ты выпил весь адонал. И испугалась за тебя. И да, ты прав: я была влюблена в дядю Герена когда была маленькой, но это не имеет никакого отношения к тому, как я отношусь к тебе сейчас. И я хотела бы, чтобы ты знал об этом.
- Я рад, что между нами больше нет недопонимания, - едва заметно склонил голову колдун. - Если это всё...
- Нет, не всё.
Шанаран всё такой же непроницаемой тенью стоял посередине шатра выжидательно глядя на королвену. Сантинали сглотнула и, набрав воздуха словно перед прыжком в ледяную воду продолжила:
- То, что случилось сегодня, ужасно. Если ты сделал это из-за того, что злишься на меня, то я...
- Нет, - Шанаран поднял руку останавливая её, - Я шанаши. Я не могу позволить злости взять над собой верх. Я сделал это потому, что считал нужным.
- Но... Мирта вырвало, - произнесла королевна будто бы это имело какое-то особенное значение. После ходячего мертвеца весь отряд ехал зелёным и держался остаток пути от Рана подальше.
- Мирту ещё предстоит многому научиться, - прикрыл глаза колдун, и Сантинали на мгновение стало легче - жуткий взгляд ша давил не хуже обломка скалы. - И я, и Шанасаннан должны служить тебе надёжной опорой. Мы выбрали тебя миньей, и принесённые нами клятвы - не пустой звук. Впереди ждёт тяжёлое время, но я уверен...
- Я люблю тебя, - сама от себя не ожидая такой смелости вдруг выпалила Сантинали.
Шанаран умолк. Он разглядывал королевну словно видел впервые в жизни.
- Но Наргвейн... - осторожно начал колдун, но она перебила его:
- К тварям Наргвейна. Я выбрала тебя.
- Я и сам немного...
- К тварям то, что ты не до конца человек, - опять не дала ему закончить Сантинали. - Если это твоя единственная отговорка - она не считается. Ты - и дядя Герен - одни из самых человечных существ, которые мне встречались в жизни. Многие люди намного большие твари, чем ты.
- Ты просто не знаешь каков я на самом деле, - всё это время лицо Шанарана было непроницаемо, словно застывшая фарфоровая маска. Это - и мерцающие угли глаз - наводили на странные мысли, будто Сантинали разговаривает сейчас с ещё одним ожившим мертвецом.
- Если ты меня не любишь - так и скажи. Только вслух. Я хочу услышать это. Тогда я поверю.
Сантинали знала, что слова, произнесённые шанаши, сразу же обретут силу. Если он скажет, что не любит её - и это действительно так,- то он не потратит ни йоты своих сил. Если же он решит обмануть и скажет неправду, то его дар попробует изменить мир вокруг чтобы это стало правдой - и она сразу же почувствует это. Сила Шанарана всегда приходила к ней шепчущимися тенями и холодным воздухом склепа.
Ша открыл рот словно действительно собираясь сказать что-то, и с мгновение смотрел так на Сантинали, потом шумно выдохнул и закрыл глаза:
- Санти, что ты делаешь?
- Тогда скажи, что любишь меня, - она не верила сама себе. Он отказался говорить вслух, что не любит её! - Что любишь меня хотя бы чуть-чуть. Самую малость.
Даже если его чувства к ней крохотные, как огонёк свечи - ей будет достаточно. Для всегда спокойного, уравновешенного и всё контролирующего шанаши даже столько, наверное, - слишком много.
Но Шанаран неожиданно сделал шаг вперёд и крепко обнял её. Он пах лошадьми, горькими степными травами, потом, кожей и совсем немного металлом. Сантинали закрыла глаза пытаясь впитать как можно больше его тепла. Кто знает, что будет дальше. Кто знает удастся ли ей когда-нибудь прикоснуться к нему ещё раз. И к тварям то, что он сейчас, возможно, читает её мысли или воспоминания. Без разницы.
- Я люблю тебя больше жизни.
Горячее дыхание в её волосах. Биение сердца под её ладонью.
- Тогда почему?.. - Не в силах совладать с дрожью в голосе Сантинали замолчала.
- Ты - минья. Минья не может быть вместе с Хранителем. Уж слишком разного полёта мы птицы.
- Но ты сам назвал меня миньей! Я ведь - ненастоящая...
- Это неважно. Теперь, когда остальные Хранители вернутся - назад пути нет. Я - Чёрная Черепаха. Ты - минья. И даже если бы это было не так - какое будущее может нас ждать? Ты - королевна, теперь воевода Страйхи. Твой отец хочет для тебя достойную пару. Я - пусть и сильный колдун - пришёл из ниоткуда и уйду в никуда.
- Но...
- Тссс... - Шанаран слегка отстранился и приложил палец к её губам. - Пусть у меня есть всего несколько минут, не отбирай у меня даже их, - и дождавшись её кивка опять обнял.
Сколько они так стояли посреди шатра - Сантинали потеряла счёт времени. Может, всего несколько минут, а может - целую вечность.
Где-то неподалёку фыркнул конь. Кто-то прошёл мимо шатра бряцая оружием. Волшебство момента развеялось.
- Шанаран, я...
- Не нужно, - колдун опять приложил палец к её губам. - Я хочу, чтобы ты сначала увидела кто я есть на самом деле, и только потом принимала решения. Легко любить образ. Сложно смириться с собственной опрометчивостью.
- И когда по-твоему я всё пойму?
- Если - когда - мы справимся с Леборойской порчей. Тогда и решишь как быть с нашими жизнями.
- А ты с себя ответственность, значит, снимаешь? - То ли в шутку, то ли всерьёз поинтересовалась королевна.
- Ты моя госпожа, - Шанаран улыбнулся своей жутковатой ухмылкой. Его внешность и мысленная речь никак не вязались друг с другом. - Я снял с себя ответственность ещё в подземельях Белой Твердыни принеся клятву верности.
- Ах ты негод... - Сантинали попыталась ткнуть его кулаком в рёбра, но ничего не получилось: колдун перехватил её руки и завёл себе за спину, заставив податься вперёд обнимая его. Поцелуй остановил шутливое возмущение.