— Напоминаю, у моего подзащитного есть алиби! — Заявил из группы поддержки дьяка худощавый знаток законов, снабженный впечатляющих размером носом, витыми пейсами и черным сюртоком. При себе он также держал сумку с книгами, где сборники государственных законов соседствовал с Библией, Кораном и Торой. — Оный судебный дьяк как верный сын церкви во время, указанное покойным кляузником, находился на торжественном крестном ходу, чему есть уйма свидетелей, начиная от меня лично и заканчивая лучшими людьми города!
— Я давно привык к тому, что в моей жизни редко какая проблема решается легко и просто, — пожал плечами Олег, с профессиональным интересом целителя и техномага рассматривая главу жандармов Владивостока. Седой мужчина с покрытым морщинами лицом при движениях верхней части тела заметно клацал, а из под небольшого воротника сзади на шеё высовывалось нечто вроде впаянного прямо в плоть металлического позвоночника, по всей видимости, являющегося дополнением к пострадавшему где-то натуральному. Очевидно, этот человек являлся подобно ему самому примером выслужившегося из низов счастливчика. Только вот восхождение на пусть не особо высокую, но вершину, заняло у него гораздо больше времени. Вероятнее всего, на своей должности этот ветеран обосновался после того, как японцы убили предыдущего начальника жандармов вместе с кучей других офицеров, подходящих на подобную должность. И среди аристократов не нашлось никого, кто пожелал бы переселиться в полуразрушенный город ради не слишком денежной и довольно рискованной работы. Потом, когда сюда вернутся финансовые потоки, дворяне наверняка передерутся за дающее обширный простор для махинаций местечко, наплевав на вызванное необходимостью рыться в чужом грязном белье «бесчестие», однако пока денег во Владивостоке было мало. И потому пришлось повышать лучшего из имевшихся под рукой специалистов. — Вы же не проверяли, действительно ли это он вместе со всеми идет или просто кто-то похожий, просто в гриме и с иконой наперевес? Не проверяли. А лично с ним хотя бы разговаривали? Не разговаривали…И почему-то не можете привести никого, кто бы разговаривал. Но даже если бы привели, я бы оспорил их заявление, мой статус дворянина и истинного мага дает такое право.
— Это оскорбление всех верующих…
— Начинать по третьему кругу выслушивать аргументы обоих сторон у меня нет времени. Прошу обвиняемого либо выйти на судебный поединок, либо выставить вместо себя замену, либо сразу признать поражение и подвергнуться допросу с подавлением воли, — оборвал речь Онфурия начальник жандармерии, а после махнул рукой в сторону посыпанной песком арены, рядом с которой они стояли. Единственным отличием от большинства других подобных сооружений, которые видел своими глазами Олег, было то, что располагалась она не под открытым небом, а в подвале полицейского участка. И до потолка было всего-то метров шесть — особо не разлетаешься. Обычно дуэли и прочие подобные мероприятия проводились публично, но как раз сегодня подобной возможности не имелось. В честь какого-то языческого праздника волхвы заняли все открытые арены Владивостока, и проводили там сопровождающиеся жертвоприношениями животных религиозные церемонии под взглядом небесного светила. — Напоминаю, что использовать чары выше шестого ранга, если вдруг тут кто-то на них способен, запрещается. Наши барьеры их банально не выдержат. Нарушитель будет дисквалифицирован и признан проигравшим в судебной тяжбе.
— Не беспокойтесь, сударь, этого не будет, — на песок шагнул нахально ухмыляющийся тип, который до того в толпе сопровождающих дьяка людей смотрелся как-то совершенно незаметно. Разговаривал на русском он с отчетливым акцентом, а когда скинул на руки какой-то женщины свой плащ, оставшись в украшенных белыми лилиями голубых рыцарских латах, то незаметная поначалу аура резко налилась силой, более не скрываемая специализированным защитным артефактом. Это был обладатель четвертого ранга… Возможно даже сильнее самого Олега, определить точно чародей затруднялся, ведь в некоторых случаях грань была изрядно размыта. Да и его способности на данном поприще могли считаться сильно так себе. — Я буду сдерживать себя, а этот молодой месье на нечто подобное и не способен.