— Я бы сделала тебе и все пятнадцать, так задрали меня эти надутые индюки из купеческой гильдии, — злобно фыркнула металлическая ракшаса, становясь особенно похожей на большую железную кошку. — Но тяжелая экономическая ситуация не располагает к излишней щедрости…Если конечно речь не идет о том, кого мне было бы отрадно видеть своим постоянным деловым партнером. Так что ты там про продажу самодельных летающих лодок говорил?
Глава 5
О том, как герой проклинает собственную нерасторопность, цепенеет при виде начальства и не узнает собственный корабль
— Опять?! — Испуганно охнул Стефан, когда над воздушной гаванью Владивостока разнеслись звуки тревожной сирены. Причем звучал сигнал: «Общая боеготовность», который предписывал всем слышавшим его брать в руки оружие и быть готовым выполнять приказы ближайшего армейского офицера, отражая атаку приближающегося агрессора. Ну, или как можно скорее прятаться по подвалам и прочим укрытиям, если нет желания защищать свою жизнь. — Черт возьми, ну и кто на сей раз намерен смести этот город с лица земли?!
— Обидно, дык. Не, ну вот просто, того-этого, обидно, шо опять в переплет попадаем, — тоскливо протянул Святослав, устроившийся на носу корабля в плетеном кресле, в обнимку со своим новым посохом. И Олег его мнение полностью разделял, мысленно проклиная себя за нерасторопность. «Котяра» еще вчера имел на борту полную команду и был в общем-то избавлен от грузов, поскольку свой товар давным-давно продали, а чужого взяли всего чуть-чуть. И то главным образом, чтобы порожними не возвращаться. Тигриная Лапка на исполнение полученного заказа попросила месяц, поскольку не держала на своем складе больших объемов синтетических мускул или листовой брони. — Мы ж всего через час-полтора, того-этого, домой лететь хотели. Када буря совсем в строну, стал быть, уйдетъ.
Вдалеке над морем, где почти у самой воды клубились темные тучи, полыхнула очередная молния, свидетельствующая о не совсем летной погоде. Вернее, оторваться от земли и двинуться в нужную ему сторону «Котяра» мог бы без проблем несмотря на шквальный ветер. Удары пары-тройки случайных разрядов атмосферного электричества ему бы тоже особых проблем не доставили, придясь на защитные барьеры. Вот только во время бурь запросто можно было наткнуться на воздушных элементалей, которых подобные явления то ли привлекали, то ли просто дергали с родного плана бытия, и вот они уже могли представлять угрозу даже для куда более крупного судна. Живые порождения стихии нередко имели пусть несколько своеобразный, но все-таки разум, однако тех, кто по своим поводкам был ближе к животным, среди них встречалось в разы больше. И как раз они-то имели неприятную тенденцию сбиваться в стаи. А там стоит лишь единственной особи проявить в адрес искусственного летательного аппарата агрессию или излишнее любопытство, скажем, попытавшись оторвать от мачты парус или утащить с палубы какого-нибудь человечка, чтобы получить от защищающихся людей по носу, как остальные вступали в драку из принципа: «Наших бьют!». И потому накатившую на Владивосток со стороны океана непогоду, начавшуюся еще три дня назад и постепенно слабеющую, было решено переждать на земле от греха подальше…И почти под самый конец ожидания, когда небо над материком почти очистилось от туч, а буря сместилась обратно в океан, какому-то врагу вдруг взяло и приспичило напасть на Владивосток!
Полтора десятка летучих кораблей, все что сейчас стояло в этом аналоге аэропорта, стремительно поднялись в воздух, поскольку в большинстве случаев высота надежно защищала жизни и здоровье находящихся на борту людей. И «Котяра» стартовал самым первым, поскольку давно уже был готов к вылету, вот только когда летательный аппарат завис на высоте трех километров, и Олег, вооружившись подзорной трубой, стал высматривать неприятеля, то никого не обнаружил. Ну, вообще. За исключением, конечно, других летучих кораблей, которые сейчас экстренно отрывались от земли, наплевав на отсутствие части команды и прочие мелочи, ибо промедление в прямом смысле слова могло оказаться смерти подобно. И другие члены экипажа, занятые в общем-то тем же самым делом, тоже никого не могли обнаружить. Даже по прошествии пятнадцати минут, когда плещущийся в крови адреналин стал утихать, а тревога и неуверенность в душах людей сменились растерянностью и недоумением.