Нет, почему только что? На дворе уже вечер… Сколько же она так пролежала? Катя бросила взгляд на часы. На прелестные антикварные часики «Вашерон-Константен» с ажурным золотым браслетом. Этим утром она надела их просто машинально. В отличие от тяжелых мужских «Феррари», они не чувствовались на руке. Надо будет их вернуть… вместе со всем остальным. «Топазики дешевые», – прозвучало в голове. Она так и не поняла, который час.
– Катька, что с тобой? Ты что там – заснула? – нетерпеливо спросила Этери.
– Фирочка, прости, я неважно себя чувствую. Кажется, я вчера простудилась… – «Надо будет рассказать Этери, – мелькнуло в голове у Кати. – Но только не сейчас. Сперва я с ним самим поговорю». – Извини, что-то меня всю ломает.
– Ну, попей горяченького. У тебя лекарства есть? Может, привезти? – встревожилась Этери.
– Нет, спасибо, у меня все есть. – Кате хотелось поскорее закончить этот разговор.
– Галерею закрой, – распорядилась Этери. – Нечего мне клиентов заражать. Я тебе попозже позвоню.
– Нет, Фирочка, не надо, я, может, усну… Посплю, и все пройдет.
– Ладно, давай. Позвони, если что.
Катя обещала позвонить и с облегчением повесила трубку. Который же все-таки час? Без десяти пять. Еще час галерея могла бы работать. Ладно, бог с ней, галерея – это еще не самое страшное. Катя заставила себя раздеться и снова легла, теперь уже под одеяло. Согрелась, и стало легче. Может, и правда простуда?
«Топазики дешевые, – навязчиво всплывало в памяти. – Культурную афишу осваивать… Она знает, что мы вчера были в театре. Кто-то описал ей даже мои украшения. Кто? Нина? Не может быть. Уж скорее эта ее школьная подруга Тамара. Неприятная особа. Но зачем ей? Мы с ней и двух слов не сказали. И Германа она не знает. Нет, это знакомый Германа, поедавший меня взглядом. Противный тип. Этот, как его?… Леонид Яковлевич. Он мог описать и внешность, и украшения. Да, но откуда ему известно, где я работаю? Где живу? Ладно, приедет Герман, его и спрошу. Да нет, ни о чем я спрашивать не буду, не больно-то и важно. Выгоню, и все».
Кате вроде бы чуть-чуть полегчало, она заставила себя встать и съесть немного супу. Может, и правда простуда? Может, и правда обойдется?
Мысль неотвязно возвращалась к Герману. Как он мог? «Я разведен… Ну что вам – паспорт показать?» Надо, надо было потребовать паспорт… А ведь хотела же его проверить! По кредитной карточке все можно узнать. Хотя… может, у него куча паспортов, как у какого-нибудь Мэлора? Мобильник, правда, всего один, но это ничего не значит. Кате неприятно было сравнивать Германа с безвозвратно канувшим Мэлором, но по сути он такой же жулик. Нет, жена назвала его Германом Ланге, значит, паспорт один и тот же. Хотя бы для них двоих.
Каждая перепись населения выявляет больше замужних женщин, чем женатых мужчин. Имея штамп в паспорте и семью на руках, а порой и две семьи, мужчины упорно считают себя холостыми и свободными от обязательств. Заводят новые связи. Вот и Герман такой же… А ответственность за ребенка общество всегда возлагает на женщину. ВыЂноси, роди, воспитай… Считается, что дети есть только у женщин. У мужчин детей нет. Интересно, есть ли у него дети от этой бульдожины?
«Мы же предохранялись! – сделала мысль новый поворот. – С самого первого раза. У Германа была с собой пачка презервативов. Уже тогда надо было насторожиться. Обычный рабочий день, ничто вроде бы не предвещает, но мужчина всегда в полной боевой готовности. Солдат в мундире. Нет, он мог захватить презервативы вечером, когда мы пошли в «Гнездо глухаря», – вступился за Германа адвокат в душе у Кати. – Все равно ненавижу, – оппонировал ему возмущенный бабий голос прокурора. – Пошел на первое свидание и уже приготовился на всякий случай. Надо будет провериться».
А ведь это она виновата. Как дура предложила ему, что будет предохраняться сама, купила таблетки. Таблетки не всегда срабатывают… Но ей так хотелось чувствовать в себе Германа, а не резинку… «Дура, дура, дура!» – в ярости твердила себе Катя.
Герман вернулся через день ранним утром и позвонил прямо из аэропорта, сказал, что заедет.
– Приезжай, – коротко откликнулась Катя.
Она тщательно подготовилась, все продумала. Надела свою любимую джинсовую юбку от Нины Нестеровой и старую рубашку из джинсовой ткани, купленную когда-то на распродаже. Очень осторожно, очень тщательно подкрасилась. Неброско, но чтоб впечатление было. Чуть тронула ершиком с тушью самые кончики ресниц. Еле заметно подвела карандашом тонкие светлые брови. Никакой помады. Пожалуй, стоит скулы обозначить, а то уж очень она бледна. Катя втерла в щеки и растушевала немного румян. Заранее сложила и упаковала его подарки. Ну вот, она готова. О сердце лучше не думать.