Эсэмэски приходили парами. В первой говорилось: ты в десятке лучших. У тебя тысяча с чем-то очков. Очки сохраняются. Сделай еще рывок, выиграй «БМВ». Ответь на вопрос… Вторая эсэмэска приходила с вопросом. Ну, например, кто играет в фильме «Невеста любой ценой»: Смоктуновский или Павел Воля? Про Смоктуновского Санька что-то смутно слышал, но в фильме «Невеста любой ценой» он точно не играл. Кажется, он даже умер к тому времени. Итак, первый вариант – единица, второй – двойка. Конечно, Павел Воля!
Следующая эсэмэска: ты чемпион! У тебя две тысячи триста очков. Сделай ход, получи еще сто очков, и «БМВ» твоя. Новогоднее дерево: первый вариант – береза, второй – елка. Это уж явно по сезону. Декабрь только начался, а они уже к Новому году готовятся. Бывало и еще проще. Символ власти: первый вариант – скипетр, второй – пипетка. Опять Санька отвечал и опять мимо денег. Заветная «бэха» никак ему не давалась. Да не в «бэхе» дело, по большому счету. Игра – это ж как семечки. Хоть пуд тебе выкатят, хоть вагон, все равно, пока все не расщелкаешь, не остановишься.
Остановиться – страшно. Особо об этом не задумываясь, Санька знал, интуитивно чувствовал, что стоит остановиться, задуматься о своей жизни, как тут же станет тошно. Папаню он так любил, а оказался папаня гнидой и падлой. Санька понял это не сейчас, когда папаня сдал его чеченам, а давным-давно, но не хотел признаваться даже самому себе. Нет, легче играть по мобиле в бесконечную игру. Так, что тут у нас? Кто поет «Не виноватая я»: «Фабрика» или «Би2»? Первый вариант – единица, второй – двойка. Дерьмо вопрос.
Но за каждый ответ с его мобильника списывалась энная сумма, счет то и дело приходилось пополнять, вот он и полез в бабушкину жестянку из-под конфет…
Бабушка сделала вид, что не заметила, ничего ему не сказала, но он точно знал, что заметила. В следующий раз, когда попытался взять из денег на хозяйство, оказалось, что они куда-то перепрятаны. А все остальное бабушка хранила на книжке, не подобраться. Тогда Санька попросил на ремонт в школе, а бабушка сказала: «Я вашу квартиру оплачиваю, хватит с вас. Нужны деньги – попроси у отца». И он окончательно понял, что она хватилась сережек и цепочки с колечком.
А потом увидел на ней и то, и другое. Значит, нашла она тот ломбард и выкупила. Да чего искать-то? Их как грязи, а этот – первый по дороге к продуктовому, куда она за жратвой ходит. Выкупила и нарочно надела – дала понять, что все знает.
Саньке стало стыдно, но ненадолго. Он сделал вид, будто это так и надо. Будто бабушка каждый день в своих цацках выпиливает. Он и видел-то на ней эти цацки всего раз или два… Когда только в школу пошел, ну и когда в театр она его водила с мамой вместе.
Интересно, бабушка маме сказала? Скорее всего, нет. Раз уж она ему ничего не сказала, то маме – тем более. А может, и сказала… Ничего, мама все равно за ним придет, мама его не бросит. Знать бы только – когда. Санька уже отморозил себе все, что можно и нельзя, он тут сдохнет в этом гараже… Нет, надо держаться. Он попросит у мамы прощения, и она простит. А куда ж она денется?… Стоп. Привет от папани. Нет, Санька больше никогда не будет думать так о маме. Он попросит прощения, признается в краже, пообещает, что больше никогда не будет играть… Но она должна, должна прийти!
* * *Прозвонил мобильник, Герман выслушал и пошел открывать, а Катя подошла к Алику. Он спал, натуральным образом спал. Если и был обморок, то давно уже перешел в глубокий сон. Катя побоялась сама его будить.
Герман вернулся с приятного вида крепышом среднего роста. Тот поздоровался, сбросил широкий плащ и предъявил компактный серебристый чемоданчик с блестящим браслетом на цепочке.
– Ну что ж, – удовлетворенно кивнул Герман, – пора будить спящую красавицу.
– Что ты с ним сделал? – снова спросила Катя.
– На сонную артерию нажал. Она ж недаром сонной называется. – Герман растолкал Алика. – Вставай, своячок! Ты ж хотел лимон? Вот твой лимон.
Алик, хлопая глазами, сел на диване и вдруг заметил чемоданчик. Больше его ничего не интересовало. В его глазах вновь появилось уже знакомое Кате алчное выражение. Герман кивнул своему другу Жеке, тот щелкнул замками и предъявил нутро чемоданчика, забитое аккуратно уложенными пачками серовато-зеленых гравюр с портретом столь уважаемого Голощаповым Бенджамина Франклина. Катя поняла, что для Алика операция закончена. Мысленно он уже тратил миллион.