И он рассказывал. О городе Грозном, где хоронили по полтора ведра кровавого месива вместо человека, о погибших товарищах, о лейтенанте с отстреленными пальцами, об американской переводчице, замученной чеченцами до полусмерти, но все-таки вступающейся за их права, о Нурии Асылмуратовой и о генерале, отказавшем ей в пенсии… Ни за что на свете он не смог бы рассказать об этом родителям. А с Софьей Михайловной говорил, и ему становилось легче.
Конечно, он не стал излагать все это Изольде и Лёнчику. И Голощапова ни о чем спрашивать не стал. Но он запомнил этот случай. В «Славянском базаре» есть отдельные кабинеты, тем он и славен. И в одном из этих кабинетов у Изольды и Лёнчика состоялась встреча с чеченцами. А среди чеченцев был Ширвани Вахаев.
* * *Герман и теперь об этом вспомнил, глядя на Аркадия Ильича. Идти к Голощапову в зятья… Жениться на Изольде… Но Голощапов прямо намекнул, что в обмен на это поможет перевезти родителей Германа из Казахстана. Баш на баш.
– Ну? Надумал? – спросил Голощапов с вроде бы добродушным лукавством, от которого хорошо знающих его людей мороз пробирал по коже.
«Издевается», – догадался Герман. Он хотел попросить на обдумывание хоть пару дней, но вдруг понял, что уже знает ответ. И Голощапов знает, что он знает.
Уже столько лет прошло… Мама угасает, отец высох весь. Давным-давно надо было увезти их из проклятого Джезказгана, но куда? Не вывезешь в чисто поле пару больных стариков, а тут такой случай…
Но Герман все-таки попытался оттянуть неизбежное.
– А вы уверены, что Изольда Аркадьевна согласится?
– Уверен. Ты, смотри, ее не обижай, – добавил Аркадий Ильич.
– Мне это вообще не свойственно – женщин обижать, – невольно улыбнулся Герман. – Аркадий Ильич, я с вами хотел поговорить о своих родителях. Они мечтают жить на Волге и выращивать яблоневый сад.
– А в чем проблема-то? Хотят – пусть живут. Присмотри им домик подходящий с садом, я оплачу. Будет тебе от меня подарок на свадьбу.
– Спасибо, – кивнул Герман. – Проблема в том, что у них нет российского гражданства.
Получить российское гражданство было практически немыслимо. Для этого требовалось пять лет прожить в России, владеть русским языком и иметь работу. Из всех этих требований родители Германа удовлетворяли только одному: владели русским языком. Но у них не было жилья в России, да и возраст был уже пенсионный. Кому такие нужны? Только родному сыну. Но когда Герман попытался изложить все это Голощапову, Аркадий Ильич привычно отмахнулся.
– Дерьмо вопрос, – изрек он. – У меня пол-Думы на зарплате сидит. Давай объективку, я к этому делу Лёнчика подключу, пусть займется. А ты пока домик подыскивай.
* * *Герман не представлял, как ухаживать за Изольдой. Подошел к ней и, запинаясь, потея, пригласил в театр.
– Да не парься, – ответила его нежная и трепетная невеста. – На кой он мне сдался, этот театр?! Мне папа уже все сказал. Ладно, можешь предлагать, я согласна. Ты мне лучше кольцо купи.
– Давайте съездим вместе, – предложил Герман. – Выберите, что понравится. Я ж ваших вкусов не знаю.
На самом деле он имел довольно четкое представление о ее вкусах. У Изольды от колец пальцы вместе не сходились, торчали врастопырку. Но она обрадовалась предлогу получить еще одно кольцо. Тем более обручальное! Они поехали в тот же заветный магазинчик на Тверской, только теперь их обоих вез другой шофер.
Герман даже сравнил впечатление: каково это, когда не ты везешь, а тебя везут? И понял, что хочет за руль. Он мысленно выполнял за шофера все маневры и измучился так, будто всю дорогу волок машину на себе. Но главное ему еще предстояло.
В магазине Изольда перемерила с десяток колец и выбрала солитер в шесть карат – настоящий прожектор. Герману пришлось выложить за этот кусок углерода чуть ли не все свои сбережения.
Изольде, конечно, хотелось устроить пышную свадьбу в ресторане, но по зрелом размышлении от этой мысли пришлось отказаться. Всю жизнь она мечтала, как выйдет замуж, выведет мужа куда-нибудь в гости, чтоб все видели: есть у нее и муж, и кольцо на пальце, и вообще, слава богу, в хозяйстве полный порядок.
Только вот… кого звать? Изольда давно растеряла связи с одноклассниками, оставшимися на Урале, да и не дружила ни с кем из них, по большому счету. Может, кто-то и перебрался в Москву, но где их сейчас искать? С однокурсницами рассталась так, что их не пригласишь. Звать сослуживцев из отцовской фирмы? Тоже не годится. Они знают, что Герман был охранником, а потом шофером у отца. Еще посмеются над ней. Будут потом шептаться, что папа купил ей мужа.