– Ты пойми, – втолковывал ему Голощапов, – у нас совсем вбелую работать нельзя. Ну куда я без неучтенки? Меня конкуренты сожрут. Они-то неучтенку валом гонят. Как я этим засранцам взятки платить буду, если левую партию металла не толкну? А до взяток они охочи, сам знаешь. Не-е-ет, пусть сперва все будут честными, тогда и я буду.
Герман считал, что в этом и есть главная беда России: каждый ждет, когда все будут честными. Как разорвать этот порочный круг, он не знал. А главное, убедился, что тесть прав. На заводах у Голощапова обстановка была куда лучше, чем у других. И платили прилично, и травматизма меньше. Аркадий Ильич никогда не отказывал людям в помощи, если те и вправду нуждались, давал больным детям денег на лечение за границей, щедро подбрасывал рабочим премиальные из своих тайных загашников, ипотечный фонд учредил, чтобы люди могли жилищные условия улучшать. Его называли отцом родным.
И еще одну важную вещь Герман для себя уяснил: налоговые инспектора терпеть не могут «чистеньких» и лучше поперек них не идти.
Но он чувствовал веяние времени и помог тестю избежать многих ловушек, в которые попались незадачливые и чересчур жадные конкуренты.
Голощапов поражался его прозорливости, а Герман в ответ лишь пожимал плечами. Лет через пять он сумел утроить прибыли корпорации. Преуспел бы еще больше, если бы не Изольда: для нее противодействие мужу стало делом принципа, даже навязчивой идеей. Все ей казалось, что с ней не считаются, ее не уважают, ее мнение игнорируют… Герман не жаловался на нее отцу. Многие ее промахи Голощапов сам видел, но терпел. Сокрушенно качал головой, но… куда ж денешься? Все-таки доня родная.
Продукт новой компании Германа – сотовую связь и провайдерские услуги – Голощапов тоже начал внедрять в принудительном порядке на всех принадлежащих ему предприятиях. Ну, это еще куда ни шло. Но он настаивал, чтобы люди, жители моногородов, возведенных вокруг этих предприятий, тоже пользовались услугами Германовой компании. А чего стесняться? Все свои. Пусть подключаются. Пусть увеличивают оборот.
Сколько Герман ни просил не давить на людей гангстерскими методами, сколько ни старался объяснить, что должна быть конкуренция, что клиенты имеют право сами выбирать себе провайдера, Голощапов его решительно не понимал. А что такого? Да они за счастье почтут! Еще спасибо скажут! Переспорить его было невозможно.
У них с Германом сложились странные отношения. Вроде бы ругаются на каждом шагу, а один без другого никуда. Перешли на «ты», хотя Герман по-прежнему звал тестя по имени-отчеству. С родителями не познакомил, сразу дал понять, что это его особая, отдельная жизнь, к работе и жизни в голощаповских хоромах на Рублевке отношения не имеющая.
Но он полюбопытствовал насчет АИГ. Голощапов, смущенно хмыкнув, признал, что есть такое дело: хотелось ему оставить в деле свои инициалы. Чтобы все знали, даже те, кто понятия не имеет, что такое АИГ: его компания, он ее создал, а советская власть тут вовсе ни при чем. Герман лишь пожал плечами.
Он отказался от зарплаты и стал получать в корпорации АИГ долю прибыли. Завел себе отдельный счет и вообще отдельную бухгалтерию для коммуникационной компании. На этот счет не раз покушались, и Герман хорошо знал, кто предпринимает такие попытки.
Но ему повезло: в начале двухтысячных он познакомился с Никитой Скалоном, владельцем «РосИнтел», самой известной, самой крупной в России коммуникационной компании, и они неожиданно подружились. Узнав о Германовых трудностях, Никита порекомендовал ему своего чудо-компьютерщика. Пришел к Герману рыжий вихрастый пацан с горящими глазами, на вид совсем еще школьник, и представился Даней Ямпольским.
– Скажите, а Софья Михайловна Ямпольская вам не родственница? – спросил Герман.
– Это моя бабушка! – заявил мальчик с такой любовью, с такой гордостью, что Герман сразу проникся к нему симпатией. – А вы ее откуда знаете?
– Мы с ней встречались… Она мне помогла, – замялся Герман. – Нет, не думайте, я не псих.
– Я не думаю, – весело успокоил его Даня. – Так, а в чем проблема?
Герман изложил проблему.
– Есть у меня одна прога… программа, – тут же добавил Даня. – Система защиты. Я ее недавно сварганил. Непрошибаемая стопудово, с гарантией. Эта детка вирусами пуляется, понимаете? Как айпишник незареген только полезь, и сразу – бэмс! – получи, фашист, гранату.