— Я должен сообщить вам, — начал я, — что эти камни являются настоящими бриллиантами. Сэр Чарльз уверен в этом. А теперь подумайте, пристало ли человеку вашей профессии носить в качестве обычных запонок камни, которые стоят несколько сотен фунтов стерлингов. Уверяю вас, что женщине они более к лицу, чем мужчине. Тем более что вы игрок в крикет.
Он посмотрел на меня и засмеялся:
— Разве я вас до сих пор не переубедил? Шесть специалистов подвергли их осмотру, и мы знаем, что это стекляшки. С моей стороны было бы неправильно обманом, пускай даже невольным, продать вам их. Я не могу сделать этого.
— Хорошо, пусть будет по-вашему, — немного отступил я, — пусть эти камни будут стекляшками. Но леди Вандрифт страстно желает получить их. Деньги для нее не преграда. Кроме того, она друг вашей жены. Я прошу вас продать их за тысячу фунтов в знак уважения к ней.
В ответ лишь отрицательное покачивание головой.
— Это будет неправильно, — заявил он. — Я бы сказал, даже преступно!
— Но мы берем всю ответственность на себя! — закричал я.
Но этот человек был непоколебим как скала.
— Как духовное лицо, — сказал он, — я не стану этого делать.
Тут я обратился к его жене:
— Может быть, вы попытаетесь, миссис Брабазон?
Джесси наклонилась и что-то зашептала ему на ухо, пытаясь убедить его. Ее манеры были по-детски непосредственны. Я не слышал, что она ему говорила, но по всему было видно, что дело близится к концу.
— Мне было бы очень приятно, если бы леди Вандрифт получила их, — промурлыкала она, повернувшись ко мне. — Она такая душка!
С этими словами она сняла запонки с манжет мужа и передала их мне.
— Сколько? — спросил я.
— Две тысячи? — неуверенно предложила она.
Такой резкий подъем цены был неожиданным — однако уж таковы женщины!
— По рукам! — ответил я и обратился к Ричарду: — Вы согласны?
Ричард опустил глаза, словно ему было стыдно за себя.
— Я согласен, — тихо проговорил он, — если Джесси хочет этого. Но, чтобы избежать каких-либо недоразумений в будущем, я как священнослужитель хочу, чтобы вы дали мне письменное подтверждение того, что покупаете их, приняв во внимание мое заявление, что они сделаны из стекла — древневосточного стекла. Поэтому они не являются настоящими бриллиантами, а я не претендую на иное для них качество.
Я положил камни в кошелек с чувством глубокого удовлетворения.
— Конечно же, — сказал я и достал из кармана бумагу. Чарльз, верный своему безошибочному деловому чутью, предвидел подобный поворот дела и дал мне заранее составленную расписку.
— Вам выписать чек? — осведомился я.
Он немного заколебался и сказал:
— Я бы предпочел банкноты Французского банка.
— Хорошо, — ответил я, — сейчас я выйду в город, чтобы обменять деньги.
Как же все-таки доверчивы бывают некоторые люди! Он отпустил меня с камнями в кармане!
Чарльз выдал мне бланк чека на сумму не более 2500 фунтов. Я отдал его нашим агентам и обменял на купюры Французского банка. Ричард с радостью выхватил у меня из рук деньги. В Люцерн я вернулся поздним вечером в хорошем расположении духа, чувствуя, что получил эти камешки на целую тысячу дешевле от их реальной стоимости.
На вокзале меня встретила крайне взволнованная Амалия.
— Ты купил их, Сеймур? — спросила она.
— Да, — ответил я, торжествующе извлекая свои трофеи.
— Ужасно, — воскликнула она. — А они хоть настоящие? Ты уверен, что тебя не обманули?
— Более чем, — ответил я, осмотрев их. Никто не сможет обмануть меня в том, что касается бриллиантов. — С какой стати ты так переживаешь?
— Потому что я беседовала с миссис О'Хаган в гостинице, и она рассказала мне о существовании известного трюка наподобие этого. Она узнала о нем из книги. У мошенника есть два набора — один настоящий, другой фальшивый. Он продает тебе фальшивый, предварительно показав настоящий, и подчеркивает, что продает их с величайшим удовольствием.
— Тебе не стоит так волноваться, я хорошо разбираюсь в бриллиантах, — возразил я.
— Все равно я не успокоюсь, пока Чарльз не увидит их! — пробормотала Амалия.
И вот мы вернулись в «Швайцерхоф». Никогда прежде я не видел свою невестку такой взвинченной, как в тот раз, когда Чарльз изучал бриллианты. Ее переживание передалось и мне. С легким беспокойством я ожидал, когда он, потеряв самообладание, разразится бранью, как это часто бывает, если дела идут плохо. Но, глядя на них, он лишь улыбнулся, когда я назвал ему цену.
— На восемьсот фунтов дешевле их реальной стоимости — заметил он с довольным видом.