— Куда эту уйму? — воскликнул ошеломленный Андронов. — Эти жуки сами-то не расползутся по покупателям.
Он что-то подсчитал на бумажке и строгим взглядом окинул Павла и Гарика:
— Совхозная продукция?
— Совхозная! — ответил Погребинский.
— А есть и не совхозная?
— Нет! — твердо ответил Погребинский.
Андронов нахмурился.
— Верю! Дело, мальчики, серьезное. Если будет и не совхозная, — я вам не защитник.
Погребинский погрузил тысячу жуков в чемодан и поехал в Ленинград. На галантерейной базе продукция была одобрена, первую партию изделий направили в небольшой магазинчик.
Людное место: нужно не нужно, каждый зайдет. Директора на месте не было. Погребинский передал «жуков» товароведу Тамаре. Она положила на ладонь несколько брошей, ее тонкие брови поползли вверх, черные глаза заблестели. Позвала продавщиц:
— Глядите, девочки! Такого у нас еще не бывало! Товар пойдет!
Она тут же нацепила на свитер «жука» с синеватыми крыльями. Товар пересчитали и выставили десяток на прилавок.
Погребинский пошел в торговый зал и делал вид, что рассматривает галстуки, сам же искоса поглядывал, что происходит вокруг.
Время к вечеру, в магазине толкались покупатели. Вот новый товар заинтересовал двух старшеклассниц: купили сразу двух «жуков», тут же приладили их к пальто. Не прошло и пяти минут, как еще десяток брошей ушли с прилавка. Покупали их не все, но те, кто заходил в магазин, непременно задерживали на них свое внимание.
Погребинский прошел в служебное помещение.
— Хороший признак! — заметила Тамара. — Иные брошки лежат годами...
Гарика подмывало начать с Тамарой деловой разговор, предложить ей неучтенную продукцию, но побаивался открываться незнакомому человеку. Не теряя времени, добежал до «Севера», купил самый дорогой торт, набор шоколадных конфет, две бутылки «Шампанского» и вернулся в магазин. Тамара тут же поставила греться электрический чайник. Продавщицы по очереди бегали в подсобку лакомиться тортом и конфетами.
У старшеклассниц оказалась легкая рука. Сначала на «жуков» совершили набег несколько стаек школьниц, потом пошел народ с работы. «Жуков» расхватывали не только женщины, но и молодые люди — видимо, брали для подарка. К закрытию магазина распродали более двухсот штук.
Погребинский внимательно приглядывался. Кассы в магазине нет, деньги за товар получают продавцы. Место бойкое — удачнее не придумаешь. Алояна можно не посвящать, без него обойтись, иначе и он войдет в долю. Наконец Погребинский решился. Он пригласил Тамару в ресторан. Она охотно согласилась.
Погребинский не разыгрывал из себя ухажера — росточком невысок, полноват, высоких женщин побаивался. Он был догадлив и сразу понял, что Тамара легко согласилась пойти в ресторан, предчувствуя деловой разговор, а не любовное приключение. Не ломаясь, она выпила коньячку, в ее темных глазах светились ирония и ожидание интересного предложения.
Гарик долго говорил на отвлеченные темы, потом перешел к делу.
— Товар пойдет? — спросил он, понизив голос.
— Похоже, пойдет! — ответила Тамара.
— А если провезу мимо базы?
— Можно! — согласилась она. — Прямая поставка, на базу идут только накладные.
На губах у нее играла усмешка.
— А если с такой же партией и свой товар?
— Что я буду иметь?
Алоян брал за реализацию половину. Погребинский решил рискнуть, предложив тридцать процентов. Тамара отрицательно покачала головой.
— Тридцать пять! — надбавил Погребинский. — Больше не можем!
Тамара указала ему на бутылку с коньяком. Погребинский наполнил рюмки. Чокнулись, выпили.
— И вот что... Я ничего не знаю. Товар приносить учтенный и неучтенный сразу. Отдельно свой товар не таскать!
Погребинскому казалось, что экспресс Москва — Ленинград едва тянется, так ему не терпелось похвастаться успехом.
Андронов выслал Авдеича встречать Гарика. Погребинский завернулся в тулуп и решил вздремнуть — во сне время быстрее бежит, но заснуть не удавалось. Словоохотливый Авдеич затеял разговор.
— Ну как в Питере? Стои́т?
— Стои́т! — коротко и довольно резко ответил Погребинский, давая тем самым понять своему незатейливому спутнику, что ему вовсе не до бесед.
— Что мало погулял? Дело молодое, а в городе весело...
Погребинский не ответил.
— А у нас Гроза отелилась... Рановато нынче. Январский отел — тяжкий...
Гарик не проронил ни слова. Его совсем не интересовали ни корова Гроза, ни теленок, которого усердно расхваливал Авдеич. Потом попутчик Гарика проклинал старость — все болит, что это за жизнь, вот прежде бывалоча... Потом он жаловался на снега: валят и валят каждый день. Ни одна машина не выходит из гаража, а надо то туда, то сюда съездить.